Удержи свою руку, пока время не наступило.
Потом одари благом смерти, о Открывающий Двери!
(Алиса Бейли)
- Я умер?
- Наоборот!
(из фильма «Матрица»)

В поезде полно народу, жарковато. Лето. Что-то меня беспокоит нехорошее предчувствие, но это ерунда. Все-таки что-то не так. Вдруг я ясно увидел, что мост впереди идущего поезда разрушен. Он, искореженный, виднелся внизу, наполовину утонув в широкой реке. Поезд, успев лишь слегка замедлить ход, сорвался с обрыва. Вокруг все перемешалось в пестрое месиво, потеряв вес в падающих вагонах. Ну вот, так я и знал. Опять придется умереть.

На меня навалилось чье-то тело, еще что-то твердое и угловатое. Не могу дышать: Смерть.

В какой-то момент это все исчезло, и я обнаружил себя на высоте птичьего полета над рекой. От поезда не осталось и следа. Один. Воздух. Ветер. Я вдруг осознал, что это все сон, но был в каком-то трансе. Из этого состояния меня вывел странный объект: на фоне голубого неба, подернутого легкими перистыми облаками, появился объемный символ, цвет которого напоминал цвет запекшейся крови. Это был квадрат с кругом, вписанным в него. Внутри круга — треугольник вершиной вверх с желто-серым глазом в центре. Этот глаз, вначале закрытый, открылся и взглянул на меня, сверкнув стальным блеском. Движение его век словно включило вихрь более могучих сил, чем просто физический ветер, он излучал могущество. Меня дернуло и потащило куда-то. Выйдя из транса, я начал думать. Вяло шевельнулось волнение: «Это куда меня?» Но оно быстро стерлось и сменилось странной уверенностью: «А, пусть делают со мной что хотят. Я все равно бессмертен». Не внося неразбериху в поток силы своей мелочной озабоченностью и беспокойством, я доверился ей и полетел «по ветру».

Не быть уносимым ветром
Не идти против ветра
Быть ветром
(Ра-Хари)

Символ в уме возникает при некотором таинственном взаимодействии одного неизвестного с другим. Причем, первое неизвестное — мы, а второе — то, с чем взаимодействуем. Мы — загадочные существа, как и мир вокруг нас. Символ не допускает прямого знания, можно только догадываться о том, с чем он связан. Но все же, он дает некий намек, импульс к осознанию глубинных сил, что правят нашей эволюцией и миром.

В программу нашего развития как-то попал оператор типа Delete, который в определенный момент стирает тело в этом мире. Причем, в большинстве случаев это происходит против воли человека, и рассматривается исключительно негативно. Как правило, смерть отдельной личности мыслится навязанной извне, из Системы командой. И в определенный момент то, в чем не сомневались, но сильно опасались, наконец случается. Ужасный ангел смерти по имени delete совершает свое «черное» дело, уничтожая очередной экземпляр человеческого вида. Такая смерть печальна и бессмысленна.

Страшный Delete тем более ужасен, чем сильнее человек цепляется за свое физическое тело, чем менее развита его личность. «Ум человека настолько мало развит, что страх неведомого, ужас перед незнакомым и привязанность к форме привели к тому, что одно из самых благодатных событий, смерть, рассматривается как нечто, чего следует избегать» (Алиса Бейли). Но если при жизни был достигнут высокий уровень сознания, то человек оказывается внешним элементом по отношению к традиционной системе представлений. И его смерть — это не значит пасть жертвой «антигуманной» генетической программы, но намеренно уйти на другой уровень существования. Смерть просто становится самой глубокой медитацией.

Память о подлинной личной истории погребена за пределами обыденного рассудка, и эта история довольно часто оказывается гораздо древнее той нации, внутри которой на этот раз угораздило родиться. Посвящение — то, что ломает определенную иллюзию. Смерть разрушает иллюзию нашей тождественнсти форме. Смерть дает естественное посвящение, о котором, например в «Тибетской книге мертвых» говорится как о встрече с «Изначальным Чистым Светом». Но мало кто способен осознать себя при встрече с ним, понять, что этот свет и есть сам человек, отождествить себя со своей духовной природой.

Это понимание ведет к преодолению всех иллюзорных ограничений, связанных с привычным миром. К этим ограничениям относятся и наши представления о границах мира живых и мира мертвых. К такому моменту, наверное, подойдут слова «Древнего комментария»: «Окруженный вихрями сил, стою я в замешательстве. Я не знаю их, так как в ходе всего моего прошлого они устремляли меня вверх и спускали вниз здесь, на Земле, по которой я двигался, слепой и неосознающий. Из места в место, из точки в точку гнали они меня вверх и вниз страны, и нигде не было отдыха. Я знаю их теперь, и здесь я стою недвижимо, пока не узнаю закон, который управляет всем этим движением вверх и вниз по Земле. Я могу повернуться и обратить лицо ко многим различным путям; я обращен к ряду широких горизонтов, но пока я стою здесь. Я определяю путь, которым мне идти. Тогда я двинусь вперед. Я не буду ни странствовать по Земле, ни возвращаться в пространство. Но вперед я двинусь».

Предельная реализация этого принципа здесь — Совершенное Исчезновение, когда человек уходит, не оставляя после себя трупа. Это тот момент, когда все мосты сожжены, потому что они больше не нужны. Ими нечего соединять. Паромы и лодки тоже. Харон отдыхает. Единство достигнуто. Стикса больше нет. Живой и мертвый теперь одно и то же. Рано или поздно все достигнут такого состояния, наверное. Это лишь вопрос времени.

Западный Шаман