От издательства.

«The Best Worlds» by Aliene de Gyrate Rebellious напечатано с разрешения «NEMESIS» из-за чего данный вариант имеет сокращённую форму и представлен здесь в виде проекта. Издательство сделало всё возможное, чтобы наиболее полно передать все произведения, входящие в «The Best Worlds». Все произведения, вошедшие в него, созданы автором до 1995 года.

Вторая книга «The Best Worlds. Magistellus» продолжает темы, начатые в первой книге, и охватывает произведения автора до 1999 года.

Написанные первоначально в основном на английском языке все произведения затем были переведены с максимальной точностью, каждое из которых имеет свою предысторию написания.

От редактора.

Названия произведений, а также некоторые из них, написаны на разных языках, из-за чего они не имеют альтернативного перевода и приведены здесь в своём естественном виде. Некоторые произведения имеют в своём названии номер версии, означающий существующий вариант прозы, а также пояснение (Turn verse into song) указывающее на адаптацию к некоторым музыкальным произведениям в виде текста песни. Название группы, альбома и года выпуска приводится ниже.


The Best Worlds (book 1)

Эпиграф

Не верь глазам своим, что смотрят на меня.

Не верь всему, что видишь рядом ты.

Ведь истину здесь вижу только я

С моей незримой, недоступной высоты.

 

Anne-Belly de Anxious.

Содержание:

Path 1.

 

 


 

 

UNITED NORTH KINGDOM (U. N. K.)

 

      1. 2006 Year anno Domini.
      2. To Cure from Live, to Cure from Death.
      3. Kiss My Goodbye.
      4. The constituents. 17 May, 1991 Y. a. d.
      5. In Flowers the Last Way.
      6. The Zone of Entropy.
      7. U. N. K. Dead Sleeps. Version 1.1.
      8. UNITED NORTH KINGDOM. Version 1.2.
      9. Anne-Belly de Anxious. Version 1.3.
      10. The Letter of to Larisa. «Mea Gulpa».
      11. The Victims of Oppression.
      12. Arrival at a place.
      13. Se Verbalise.

Path 2.

 


 

BEST WORLDS

      1. The Earth of celestial values.
      2. Wild Palms.
      3. Kreshence.
      4. The ascending sky above windows of tears.
      5. Live triangle.
      6. Nixie. Version 2.1.
      7. Seasons. Autumn.
      8. The Letter of Katerina. «What happens?»

Path 3.

 


THE CELESTIAL INHABITANTS

    1. The celestial inhabitants. Version 3.1.
    2. The Yellow Sphere

 


 



 


 

 

UNITED NORTH KINGDOM (U. N. K.)


2006 Year anno Domini

Turn verse into song.

(Enigma-2. The Gross of Changes. 93′)

 

Я покидаю этот мир,

Теперь я сам себе кумир.

Земля там белая как вата

И вся похожа на зефир.

Вот ветер бурей налетел,

Порвал мои он паруса,

Я не боюсь здесь умереть,

Но что-то тянет в небеса.

Я видел свет, я видел тьму,

Я прожил миллионы лет;

Здесь год две тысячи шестой -

Я умер — жизни больше нет.

А там зелёный коридор,

Я по нему сейчас пойду.

И то, что видел в снах моих -

Там будет просто наяву.

Смерть нетрудно найти,

Жизнь нетрудно отнять.

Думай, если ты жив,

Спой, чтобы понять.


 

To Cure from Live, to Cure from Death

Turn verse into song.

(The Cure. 89-91′)

 

В этом мире я ноль,

Я давно проиграл.

Этот мир так жесток,

Он покой мой отнял.

Доктор Время приди,

Излечи мой недуг,

Разорви этот замкнутый,

Жизненный круг.

Верни мои дни

Как всё было тогда.

Ведь этим лекарством

Ты лечишь всегда.

Лекарство от жизни,

Лекарство от смерти,

Я не чувствую боли с тобой.

Лекарство от жизни,

Лекарство от смерти,

Забери меня с собой.

Где твоя тишина,

Где найду я покой

Лекарство от жизни,

Лекарство от смерти,

Забери меня с собой.

Старые добрые дни,

Исчезающий свет.

Их ночные огни

Через тысячи лет.

Маяком светят мне,

Растворяясь в дали.

С каждым разом от мрака

Тускнеют они.

Лишь средство одно

Для меня только есть:

Доктор Вечность, прошу,

Не бросай меня здесь.

Лекарство от жизни,

Лекарство от смерти,

Я не чувствую боли с тобой.

Лекарство от жизни,

Лекарство от смерти,

Забери меня с собой.

Где твоя тишина

Где найду я покой

Лекарство от жизни,

Лекарство от смерти,

Забери меня с собой.

И ничто не изменят года,

Я с тобой остаюсь навсегда.


 

Kiss My Goodbye

Turn verse into song.

(The Cure. 89-91′)

 

Ну, вот и всё:

Прощальный поцелуй в последний раз.

Осенний дождь зальёт печаль мою

Тоскливых глаз.

Накроет белым покрывалом жизни свет,

Лишь оставляя Смерти прошлый силуэт.

Вся наша жизнь игра

И я в ней неудачливый актёр.

Играю сам, мне не читает текст суфлёр.

И из-за этого наверно вся игра

Мне надоела, что сбежал бы, но куда?

Где день сменяет ночь, где край земли,

Я с детства строил чудо — корабли,

Но все они сгорели от огня

И только пепел их остался у меня.

И с той поры печаль моя сестра -

Я греюсь ею словно у костра,

И ночи говорю: «Побудь со мной»,

Но ночь ушла, и нет надежды ни одной.

Ну, вот и всё вся жизнь прошла, а я всё ждал.

Чего же ждать теперь, когда я проиграл?

Осенний дождь зальёт печаль мою тоскливых глаз

И может это будет здесь в последний раз.

Прощай Зелёный Мир

Сырой асфальт впитает мою кровь,

Вернётся всё, но не вернётся лишь любовь.


 

The constituents. 17 May, 1991 Y. a. d.

 

Снова пасмурный день настаёт,

Снова солнца не видно в окне.

И тоска за горло берёт,

Убивая надежду во мне.

Скоро капли дождя упадут

На сухое окно, и тогда

Я услышу музыку волн [1]

И в себе сохраню навсегда.

Словно птица, играя с листвой,

Разбивая её на стекле,

Я услышал музыку ветра,

Но она не понравилась мне.

Вой пронзительный душу щемя,

Как дыхание смертью объят,

Охраняет музыку дня,

Будто воин, несущий наряд.

Здесь весна, что не осень сера’ -

Разбежалась ручьями в земле,

Я тебя буду помнить всегда,

Согревая твой образ в тепле.

 


 

In Flowers the Last Way.

 

Сырая мостовая из старого дерева,

Чёрная земля под ногами скользит.

Солнце угасло в море без берега,

Дождь как осенний весь день моросит.

Запах от смерти сладким вареньем

Стены измазал кровавым пятном.

Силы из жизни ушли на мгновенье,

Чтобы с подмогой вернуться потом.

Зарево красок заковано в цепи,

Снова кошмаром играет во сне.

Вены взрывая как рваные сети,

Ужас ликует в безжизненной тьме.

 


The Zone of Entropy [2]

 

Я не верю в тепло и синее небо,

Я не видел уж Солнца две тысячи лет.

Я с детства не пробовал мягкого хлеба,

Я не знал о конце избавленья от бед.

Безысходностей дни, порождающих страх,

Бесполезность мгновений, текущих рекою,

Вновь ветер разнёс чей то сожженный прах,

Закрыв мне глаза своей бледной рукою.

Отравлено море частицами зла -

Вся жизнь — это муки ниспосланы адом.

Легенда в мечтах даже здесь не мила,

Хоть в высь простирается сказочным садом.

Холодные слёзы текут по щекам,

Не бойся казаться бессильным от боли -

То время настало дать отдых рукам,

Ведь выбора нет называть свои роли.

Попавшие в зону — вы боги мои,

Мы вместе пойдём по дороге Забвенья.

И пусть проигравшими будут они,

Кто силы в себе не нашёл для смиренья.


 

U. N. K. Dead Sleep. Version 1.1.

 

Отвращения здесь больше чем боли,

Реки крови и море смертей.

Жизнь, прошедшая в грязной неволе -

Цена славы великих людей.

Почему я не умер младенцем?

Почему не погиб на войне?

Не в могиле с разорванным сердцем?

Мне от правды больнее вдвойне.

Свет последней надежды потерян,

Неизвестность мне также близка,

Как судьбой «на все сто» я проверен,

Лишь в подарок осталась тоска.

Хочется кричать, но кто услышит крик?

Хочется бежать, но дух могучий сник.

Броситься вниз головой, осознав,

Что бесцельная жизнь уж прошла.

Броситься вниз головой, увидав,

Что земля твоё тело нашла.

Боль иглою заколет внутри,

Вызывая меня принять бой,

Но абсурдны все муки мои -

Ведь закончился срок мой земной.

Я вернулся в свой дом, где я жил,

Но не вижу себя в зеркалах.

Побеждённый, я Смерть победил,

Но не чувствую силы в руках.

Тень моя потеряла черты,

Не найти мне её никогда,

Ведь зловещие адские рты

Поглотили её навсегда.

Хочется уйти, но нет дверей вокруг,

Хочется вздохнуть, но всё исчезнет вдруг.

Броситься вниз головой, осознав,

Что бесцельная жизнь уж прошла.

Броситься вниз головой, увидав,

Что земля твоё тело нашла.


 

UNITED NORTH KINGDOM. Version 1.2.

(The Poem)

 

Северное Королевство-

Мир мёртвых снов,

Возвращает меня в детство

Непорочных основ.

В руках я книгу обниму

С чердачной пыльной полки.

И к телу своему прижму,

Чтобы собрать осколки.

Из памяти далёких дней,

Что «странными» зовутся.

Они всегда в душе моей

И вновь сюда вернуться.

Из сна, в котором долго спят,

Из бездн своих глубоких;

Легенды древности гласят [3]

О временах жестоких:

“Был девяносто третий год [4]

Семнадцатого века.

Он представлял салемский род

В обличье человека.

За это должен он был несть

Тяжёлы испытанья.

Как за свою коварну месть,

Достойну порицанья.

Его кузен уж год как есть

За колдовство повешен,

Но не признался в святу честь

Ни церкви, что он грешен.

И тот, о ком идёт здесь речь,

С людьми совсем не жи’лся.

Из мести воссоздавши меч,

Он с кармой не смирился.

Мечом без устали рубя

В своих делах бесславных,

Превыше всех считал себя,

Среди людей исправных.

Таща насильственным трудом

Те души в чёрно дело,

Он извратился всем умом

Над властью так умело,

Что инквизиция была

Перед его делами

Беспомощна, хоть и слыла

Жестокой над врагами.

Сменилось время чередой

Из дней весьма обманно

Что сделал он с самим собой

Для всех осталось странно…

* * *

Под осень тело опознать

Пришли в его хибару.

Доселе им успел воззвать

В словах своих к Лунгару. [5]

Он на полу тогда лежал,

И графику накрыл собой -

Чем Агови сюда призвал -

Семиконечною звездой. [6]

Надгробие среди красот

Тех мест житья его народа

Гранёно, — тысяча семьсот,

На нём стоит восьмого года.

Там безымянная судьба

Открыла взор свой на дорогу

В сей имени его мольба

Известна только может Богу.

То имя здесь не преподать

Усопших чтоб не гневить духов

И этим вновь не порождать

Забытых временами слухов”.

* * *

 

Сквозь бесконечности времён

Вернулся к своему я дому,

Но вот опять уж им пленён

В своей одержанности к тому:

«Легенды древности». Я знал

Приду обратно по приданью,

Когда главу ту вновь читал

Всё приближаясь к описанью:

“… Привязанность, имея к нам, [7]

Объектам только молодым,

Безликие восстанут там,

Где ближе всех они к живым.

И будут среди нас всегда,

Тем самым, делая слепыми, -

Что значит мёртвые тогда

Восторжествуют над живыми”.

 

Не отпускает он меня

Из рук своих, ночей бессонных.

В безумие к себе маня,

Ступенями миров бездонных.

Дорогой прожитых веков

Ведёт туда, где он основа,

Но кто теперь я здесь таков?

На ней стою и вижу снова:

“Мой старый дом, [8]

В котором я когда-то жил…

Покинут всеми на холме

Среди развалин и могил,

Где я остался, но ещё

Не всё до Смерти завершил,

И дух мой спать не будет там,

Ведь спать ему я запретил.

В последний путь меня несут

Как я когда-то Тело нёс.

И пусть глаза мои уснут,

И пусть весь мир меня забыл,

Но ОН то знает, кто я был!

И никогда дела ЕГО

Как я и сам здесь не умрут”.

* * *

 

В могиле вырытой вода,

Я холод чувствую её.

Мне здесь остаться навсегда,

Но это место не моё.

Похожа на картины сна

Осенних залитых полей,

Последняя моя весна

От безысходности своей,

Заснула в вырытой на дне

Холодной яме, растворя,

Страданья присланные мне -

В ней скоро тоже буду я.

Холодный дождь залил весь мир,

Людей идущих как с похмелья,

Чтоб снова свой нелепый пир

Украсить гроздьями веселья.

И всё оставить как всегда

На протяжении многих лет,

Которым не понять тогда,

Что Смерти в этом мире нет.

…Речистых слов не слышал я

Не слёз, ни ругани людской

Здесь вся земля была моя

Теперь я стал отброс мирской.

Священник мантру дочитал,

Перекрестился, отойдя,

Во мне он дьявола узнал,

И страх его пришёл, найдя.

“Не отпевай души моей,

Ведь ты не знаешь кто я был,

И много ли за мной смертей

Кого последним я убил.

От веры NODENS [9], от неё,

Мне стало легче жить в дерьме,

И скоро мир возьмёт её

Когда совсем сгниёт во тьме.

Читал я НЕКРОНОМИКОН,

Фон Юнзта, Принна и д’Эрлетта:

Весь для меня людской закон

Не большем был, чем для скелета.

Где святотатство без границ,

Где богохульства, извращенья, -

В них истина средь чёрных птиц -

Цена достойна очищенья.

 

* * *

 

В постели чистой девствен дух,

Его могучий пыл остужен,

Огонь бушующий потух,

Он ни кому уж здесь не нужен.

Знаменье божье зачерпнув,

Не испытает больше боли,

Всё на свои места вернув,

Он подчинился своей воли.

И перенёсся во плоти,

Вбирая слабости пороки,

В том мире где за всё плати,

Решил попробовать уроки.

В нём похоть разлилась ручьём,

Маня к себе невинны души,

Своим безжалостным мечом

Она беспомощна на суше.

На алчности родилась власть,

Всё завлекая новых смертных,

Её безудержная страсть

Таится в уголках запретных.

 

Неверие порочит всё,

К чему имеет отношенье,

Среди которых слово “смерть”

И будет шагом завершенья.

 

* * *

 

И вырвался ужасный крик:

“Тем человеком был не я!”-

В гробу лежал седой старик,

С лицом похожим на меня.

Мой крик раздался многоликим,

И словно эхо вторя мне,

Поднялся ветер смерчем диким

Как а самом страшно-адском сне.

Вокруг земля зашевелилась,

От крика воздух задрожал,

Из берегов река раз’лилась

Никто меня не удержал.

И рухнул гроб в сырую яму,

И тело выпало в неё,

Но я не вспомнил “чёрта маму” -

Оно ведь было не моё.

Затёртое, похоже стало

Как на какой то шаткий храм,

В котором света стало мало

Для мести что дремала там.

И завладела этим миром,

Чтобы потешиться над ним,

Пришла теперь в него кумиром

Когда он сделался таким

Для тех людей. Уже глухими,

Червями ползая во тьме,

Остались голыми слепыми,

Погрязшими в своём дерьме.

Те люди, что вчера встречали

Последний в этой жизни свет,

Оставшийся в своей печали

И не дающий им ответ.

 

* * *

 

Вода холодная смочила

Одежды белые мои.

И вот земля уж облачила

В объятия прежние свои.

На мутном зеркале могилы

Оставил как прощальный вздох,

Лишь пузыри воздушной силы,

Да с торфа падающий мох.

Задев макушки стройных сосен,

Седое небо побелев,

Сменило в своей жизни осень,

Зимой в ней снегом облетев.

И падало слезами горя

На землю что была моей,

Как падают они у моря

В любви потерянной своей.

Затем всё стихло, прекратилось,

Покрылся холм белым-бело,

Земля под снегом возродилась -

Ведь им все раны замело.

 

* * *

 

В лучах заката день угас

Отправился он на покой.

И что-то странное сейчас

Мой сон затронуло рукой.

Июльский вечер сквозь окно

Прокрался в комнату мою,

Разлился красный свет, ОНО

Раскрыло тайну здесь свою.

Луч солнца заходящий мне, -

Вдруг я увидел, что он стёрт

В картине старой на стене -

Не дал закрыть глаза, о чёрт!

Холста границы разошлись,

В нём засветился новый день,

Как будто мира два сошлись

Здесь, затмевая солнца тень.

И чем я ближе подходил

К картине старой на стене,

Тем всё сильнее находил

Страсть, ликовавшую во мне.

И это что-то словно маг,

Где я стоял среди миров,

Толкало меня сделать шаг,

Последний шаг за этот ров.

Вода, в которой может я

Не видел блика своего

Из быстроты, как всё тая,

Топив, скрывала мне его.

И сделал это… Предо мной

Стоял могучий чёрный конь.

Мне показалось, что больной

В его душе горел огонь.

Он рысью завлекал меня,

Бежал за ним я и просил:

“Постой!” — не удержав себя,

Пока не выбился из сил.

Но он исчез в густых лугах

Последний пробежав свой круг,

И я упал, а боль в ногах

Всё изменила сразу вдруг.

Сменился ночью день тотчас

И диким холодом завыл.

Вот только понял я сейчас -

Назад дорогу позабыл.

Лишь страх напомнил о себе

Ведя путём и странным тем,

Который был известен мне

Давно, но непонятно чем.

Все тучи мой почуяв дух

Залили звёзды тьмой до дна.

Средь облаков как в стае мух

Исчезла полная Луна.

Знакомый лес и в нём ручей -

Мой страх остался позади,

Вот только нет моих ключей

От дома. Стой же, погоди!

Кто я такой, кто я теперь

И что здесь делаю сейчас?

Кто отворил мирскую дверь

Из забытья и в этот час?

Быть может, я сошёл с ума,

Быть может это сниться мне,

Но где следы мои, Луна?

Должны же быть они во сне.

Из мглы тумана в мёртвый лес

Упал луч света от Луны,

И заиграл в ручье как бес,

Вкусивший травы белены.

Я ног не чую под собой,

Я рук не вижу, не лица,

Нет отраженья моего

В ручье, наполненным свинца

Из света. Тишину взорвав,

Раздался тот зловещий крик,

Молитву пастыря прервав,

Над гробом, где лежал старик

Тем утром. Увидал себя

В воде наполненным свинцом -

Ведь этим стариком стал я

В лохмотьях с молодым лицом

Из света пролитой Луны,

Чьим телом завладел тот бес,

Вкусивший травы белены

Он рухнул в этот мёртвый лес…

Я вздрогнул — только белый снег

Струиться змейками по льду,

Мой шаг сменяется на бег,

Но ненадолго, вновь иду

По озеру, не чуя ног,

А в голове: “Всё здесь обман”.

И будь-то бы какой то смог

От крови пролитой туман,

Владеет он, владеет мной,

Снимая боль мою собой.

Нет, я не верю — это сон

Поиздевался надо мной.

Ведь он в страданиях своих

Погряз войной больных идей

Но я хочу увидеть их,

Мне разобраться нужно в ней.

Сомнения отбросив с плеч,

Тропинкой двигаясь одной

Я память не хотел беречь,

Как будто движимый Луной.

Дорожка от неё плывёт,

Чей свет царит над головой,

Сквозь годы память приведёт

Меня назад к себе домой.

Где я один когда то жил

Аскетной жизнью колдуна.

Все тайны в доме я хранил,

Как молчаливая струна.

Холм озеро сменил собой,

Он к церкви меня вывел там.

И Это странное пред мной

Возникло… что я помню сам.

Присыпан снегом мрачный крест,

Стоящий тут уж тридцать лет.

Его зловещий странный жест

Как будто говорит мне: “Нет”.

Я тронул старую плиту,

И молча надпись прочитал.

Вдруг стало мне не в моготу

Свою могилу я узнал.

Внизу под именем моим

Был выбит чёткий “Жёлтый Знак” [10],

Но кто скрывается под ним

Кто обо мне узнал и как?

Мой страх застал меня врасплох -

Так значит это был не сон?

Не уж то разум мой так плох,

Что помутился сразу он.

Срывая кожу от костей,

Бежал куда глаза глядят

И видел у креста гостей [11],

Как плоть опавшую едят.

Где речь моя, где адский крик

От страха завладевший мной?

Ведь я бежал, но был старик

И понял, что к себе домой.

В картину старую во сне,

Что вижу прямо наяву.

У рва споткнулся на бревне

И рухнул в мёрзлую траву.

С кровавым телом, чем продрог,

Без отраженья падших глаз

Вступил я с болью на порог

Домой, где был в последний раз…

 

* * *

 

Сквозь ставни ветхого окна

Всё светит тот же лунный свет

Всё та же полная Луна,

Хотя прошло так много лет.

Вдруг кто-то распахнул окно,

Влетел опутанный листвой -

Как чувство жуткое оно,

Незримо в комнате пустой.

На ветер будто бы похож,

Что всё скребётся под окном.

Враждебным взглядом, словно нож,

Он колет этот старый дом.

Прогнивший пол под ситом крыши,

Останки мебели моей,

Которую изгрызли мыши

За много одиноких дней.

Но скрипнула входная дверь

И я попятился к столу.

Мне показалось, будь то зверь

Скрывается в гнилом полу.

Рукой столкнул там банку круп, -

От шума обернулся я -

На стуле почерневший труп -

Он жертва первая моя.

Смотря на лунные лучи,

Шептал себе: “Ведь ты мертва”,

И словно в пламени свечи

Зашелестела в ней листва.

И было видно жизни кровь

Сочится в венах у неё

Хрустя костями как морковь,

Войдя в пристанище её.

И рухнул подо мною пол

И с диким криком я упал,

Таща с собою этот стол

В болото, где и утопал.

Барахтаясь в гнилой воде,

Вонючей жиже. Моих сил

Тут не осталось уж нигде,

Как в помощи я не просил.

Кто вытащил меня наверх

Здесь от усталости такой,

Накрыл прострацией поверх,

В ней я остался сам не свой.

И не могу всё передать,

Что видел в этом мёртвом сне.

Но всё ж одно могу сказать:

Он воплотил мечты во мне…

 

* * *

 

…Исчез край неба голубой

Луна пропала в облаках,

А я иду вновь молодой,

Держа мечту в своих руках.

 

* * *

 

Тёплый дождь стучит по стеклу,

Я открываю глаза,

Я вижу день, — в нём прошла гроза.

Облака похожи на снег,

Снег похож на туман,

Вокруг нет ничего,

Лишь сплошной обман.

Отсверкали зарницы,

Дождь утих, отшумел

И я чувствую снова,

Что опять постарел.

Силы спят на Олимпе

В колеснице богов.

Кем я был здесь когда-то

Кто теперь я таков?

 

* * *

 

Колючий снег скребёт окно,

Снежинки сбились в караван

Через разбитое окно -

Я верю — это не обман.

И вечно здесь кого то жду,

Но вижу свой заросший сад

И будь то снова я иду,

Как тридцать с лишним лет назад.

 

* * *

 

Избиты ноги кромкой льда,

Их кровь окрасила следы.

Мне не вернуться никогда

Назад из проклятой узды,

Не сгинуть в озере где снег,

Струится змейками по льду,

Мой шаг сменяется на бег -

Я от усталости бегу.

Но встречный ветер дует мне,

Мешает мой продолжить путь.

Где берег озера? Во тьме?

Так хочется чуть отдохнуть!

От неприкаянной души,

Что бродит несколько ночей,

В бездонной пустоте, глуши,

Вдруг оказавшейся ничей.

Я вспоминаю старый дом…

“Легенды древности” читал

Когда то… вспомнил и о том -

Всё будет так, но я не знал…

Что здесь под полную Луной

Безликими, но всё ж такими,

Все мёртвые идут за мной

И торжествуют над живыми.

Над миром, осквернённым тем,

Что возродил в себе “плохих”,

Безбожников, уже затем

Ничто не остановит их.

И всё иду куда-то в даль

По льду, с поникшей головой,

За мной плывёт моя печаль,

Я всё такой же не живой.

 

А вьюга кружится в недоумении,

Вокруг тишина как при лунном затмении.

И весь смертный мир на мгновенье застыл -

Он вспомнил меня каким прежде я был.

 


 

Anne-Belly de Anxious

 

Я Жизни не нужен, я Смерти не нужен,

И сам я уж сгинул вдали.

Мой замок от войн бесконечных разрушен,

Корабль мой сел на мели.

Я жил жизнью Тьмы, я скитался ночами,

Я кровь жертв своих выпивал.

И вот здесь теперь со своими харчами

В пучину морскую попал.

На дне, где в безжизненном Северном море

Томлюсь я в песочной пыли,

В разбитом гробу, в нескончаемом горе

Лежит рядом Анна Белли.

Я Жизни не нужен, я Смерти не нужен,

Корабль мой сидит на мели.

От долгого сна стоном снова разбужен

Погибшей здесь Анной Белли.

 


 

The Letter of to Larisa. “Mea Gulpa”

 

Белый день за серой стеной.

Где же солнце теплом разлилось?

Я не вижу его среди туч,

Но я знаю — желанье сбылось.

Где мечты воедино слились,

Разорвав небо силой своей,

Кто-то шепчет: “Скорее вернись,

И прошедшее время убей.

Память нужно стереть словно грязь,

Чтобы планам своим не мешать”,

Но не сделаю этого я -

Память вечна, её не отнять.

Всё, что было, что будет с тобой

Расскажи над могилой моей,

Чтобы сон мой от времени сник

И растаял в земле поскорей.

Всё вернётся, и я оживу,

И увижу, что день мой настал.

После смерти тебе расскажу,

Как я а детства от жизни устал.

Тяжесть времени молча храня,

Я обрёк себя ношу нести,

Но душа моя просит одно:

Если веришь в меня, то прости.

 


 

The Victims of Oppression

 

Застывшие дни — война ими правит,

Их сроки длинны и нет им конца.

И жизнь на ладони их след не оставит -

Безудержный гнев её стёрли с лица.

Разруха проклятьем в молитвах воспета,

Крестами земля на ней всходит всегда.

И здесь на вопросы не ищут ответа,

Конец всё же будет войне, но когда?

Легенды слагая, потомки ушедших

Их детям расскажут лишь с целью одной.

Погибшие души увидят пришедших

И вновь обретут свой извечный покой.

 


 

Arrival at a place

 

Синего неба больше нет,

Но я вижу его свет.

Звёзды угасли, мир почернел,

Но я ещё не постарел.

Здесь у запретной черты,

Где идут ночные дожди,

Что ты знаешь, скажи,

И если мне веришь, то жди.

Золотые слитки в море огня

Ведь ты поймёшь меня.

Мои планы верны, а цели точны

Мы вместе, мы одни.

Мой создатель не кумир,

Но он построил этот мир,

Он создал меня, чтоб я жил.

Что значит слово “счастье”,

Что значит слово “любовь”?

Я не знаю смерти,

Я воскресну вновь

Мир родился, мир погиб -

Ведь планы таковы -

Они точны и верны.

Мы вместе, мы одни.

Мы проиграли очень давно.

Наше время снова пришло

Всё вернуть, как есть

И для этого мы здесь.

Запах старых картин

Тёмные стёкла витрин.

Этот город — наша судьба,

Наша песня это мольба.

Сказалась тоска по земле

Каждый чувствует что-то в себе

Мы пришли, чтобы строить, а не ломать

Мы пришли, чтобы жить, а не убивать.

 

Наши руки сильны, а цели точны.

Мы вместе, мы одни.


 

Se Verbalise

 

Тупое сверло, проминая металл,

Пронизывает тонкой струйкой мозг.

И стены дрожат от вибрации дико,

И хочется крикнуть, но крик затерялся…

В развалинах мира, изживших себя.

Кому суждено начать всё сначала,

Кому не дано другого узнать -

Пусть строит по новой, чтоб снова сломать.

 

* * *

 

Пустынное небо, безбрежны просторы,

Холодные ветры кидают корабль.

Он как игрушка, но он не погибнет

В суровый октябрь.

Я чувствую время, оно словно ветер

Мне дует в лицо, запутавшись в сетях,

На горле стянуло стальное кольцо.

Вот чёрные воды бурлят подо мною

По Стиксу плыву в тишине.

Здесь Смерть управляет,

Глядя мне в затылок,

В моём неизведанном сне.

Это снежное море,

Свет скользящий в окне.

Я вижу весь мир на ладони,

Качаясь на белой волне.

Эти белые волны

Вновь позовут меня вдаль,

И всё позабудется вскоре,

Но не исчезнет печаль.

 




 


 

BEST WORLDS


The Earth of celestial values.

 

Женщина без лица — мой идеал -

Её силуэт я в дали увидал.

И душевная боль не покинет меня много лет,

Пока не увижу её белый цвет.

Земля небесных величин,

Земля настоящих мужчин -

Это твой дом, где ты живёшь,

И нет мне пути, где ты пройдёшь.

Ночь — особое время, где серые тона,

Ночь — особое время когда ты одна.

Я знаю, что это правда, что ты есть,

Я слышу твой голос, ты где-то здесь.

Я подарю цветы,

Которых ты не найдёшь нигде,

Я подарю тебе время, отведённое мне.

Я покажу мир снов,

Где ты в любви воскреснешь вновь.

Но это лишь только мираж,

Он растает опять,

И снова часы мне до встречи считать.

Слабым мерцаньем исчез белый цвет,

Увижу ли снова я твой силуэт?

Стоит ли жить, стоит ли ждать,

Если время ушло, если слов не сказать?

 



Wild Palms

Eyic (Ейц)

 

Тихий шёпот в испуге моём

Не даёт мне спокойно уснуть:

“Мы с тобою отсюда уйдём,

Но сейчас ты меня позабудь”.

Пустыня Солнца, одинокая тень,

“Обернись назад — ты увидишь день,

Когда свет от Земли уходит.

Не спеши по дороге в рай -

Всё проходит, проходит, проходит…”

Это ветер — ворчливый старик,

Посмотрел на меня, но лишь блик,

Отразился в моих он глазах

И исчез как обида в слезах.

Но я верю словам наяву,

И когда он меня позовёт,

Я отдам свою душу ему,

Пусть меня он в свой мир заберёт.

Мы прольёмся там летним дождём,

Разливая реки, в них звёзды зажжём,

И останемся с ними, обретя свой покой,

Прошлый день увлекая на долго с собой.

Затопленные пещеры и каплей звук

Воскресят в нас жизни и разбудят вдруг.

В бликах света разойдётся тьма

И падет, разбившись, для души тюрьма.

Лишь память крепка… Уходящие дни

Оставляют нам солнечный свет.

Дорога для нас до конца не легка,

И мы будем идти по ней тысячи лет.

Сон ушёл, время проститься…

Ветер стар, но всё ещё резвиться,

А я вперёд должен стремиться

По дороге, ведь я спешу в рай.

Дорога трудна, но по ней я пройду,

И в конце той дороге я в Вечность войду.

Мой мир бесконечных иллюзий прощай,

Ведь я спешу в рай…


 

Kreshence

Turn verse into song.

(The Cure. 89-91′)

 

Синее море и ветер шутник

Играют на воле и слышен их крик.

В танце кружатся они день за днём -

Им здесь хорошо быть, оставшись вдвоём.

Будь у меня крылья — я бы взлетел,

Будь у меня песня — её бы я спел.

Но здесь я чужой таков мой удел

И с ними остаться я всё ж не сумел.

Парусник белый и облако-рай

Смеясь, полетели в свой сказочный край.

В просторе безмолвном парят как во сне -

Их образ надолго запомниться мне.

Будь у меня крылья — я бы взлетел,

Будь у меня песня — её бы я спел.

Но здесь я чужой таков мой удел

И с ними остаться я всё ж не сумел.

Яркое солнце на жёлтом песке

Их память оставит, меня же в тоске.

Ничто не изменит волшебник-факир,

Ведь так настоящий устроен наш мир.

Будь у меня крылья — я бы взлетел,

Будь у меня песня — её бы я спел.

Но здесь я чужой таков мой удел

На них стать похожим я всё ж не сумел.

 

The ascending sky above windows of tears.


 

Нарисованный снег на картине от Солнца осел,

Превратив ручейки в водопады, а реки в моря.

Первый шаг на Земле кто-то сделать ещё не успел,

Но пусть верит, что жизнь проживёт он большую не зря.

Разукрашено радугой небо в чарующем сне,

Где алмазный песок на краю горизонта свет сбил.

Все начала искать нужно только лишь в завтрашнем дне,

Потому что тот день для кого то уже наступил.

Расскажи мне легенду о нашей планете Земля,

Покажи мне Затерянный Мир из нетронутых дней.

Нарисуй мне картину в которой я вижу себя,

Научи меня жить среди этих счастливых людей.


Live triangle. [12]

 

Солнце исчезло — кончился день,

Жизнь не угасла как на свету тень.

Царство ночи — на троне Луна,

Радужным светом мне светит она.

Сегодня я делаю всё, что хочу:

Я стану птицей и получу.

Я закину невод в море грёз,

Чтобы вытащив его, увидеть всё всерьёз.

В тёплые воды войду,

Всё прошлое время назад поверну.

“Что ты видишь в этой воде?

Оглянись, я живу в тебе”.

 

* * *

 

Я знаю — здесь лунная ночь

Высыпала звёзды на небо.

Я вижу южное море и беру с берега песок.

Сегодня закат не такой -

Он светлый как в Северных Джунглях,

И влажный его воздух похож на туман.

Здесь берег скалистый;

Без страха сорваться

Тропинка заросшая в камне ведёт меня вниз.

Огромные скалы бьют волны на части,

И сквозь грохот и ветер я слышу их свист.

Мой первый шаг на этой земле

Отмечен Жёлтым Знаком,

Он снова вернул всё назад.

Здесь всё нашёл и обрёл свободу

Мой огромный мир.

 

* * *

 

Закат солнца красной полосой

Нарисовал на горизонте луч света

И зовёт меня с собой.

Мираж туманом мир окутал

И распростёртой пеленой

Все тайны предо мной распутал…

Я вижу кто-то на песке сидит и ждёт

Далёким взором весь океан избороздя,

И звёзды светят там узором

В путь дальний корабля.

Я чувствую мой мираж меня обманет,

Лишь стоит приблизиться к нему,

Но что-то сильное меня тянет,

Не уступая ни чему…

Это живой треугольник

Прошлое, настоящее, будущее…


 

Nixie. Version 2.1.

 

Странствия далёких дней канули в печали,

Музыка прошедших дней канула в тоску.

Как мне показать тебе, о чём мы так мечтали?

Как мне рассказать тебе чего я не могу?

Твои розы на окне уже давно завяли,

Только я запомнил лепестков их цвет.

Краски фотографии твоей исчезли и пропали -

С той поры прошло двенадцать долгих лет.

Помнишь ли теперь, какой была ты прежде,

Помнишь ли теперь, какой была всегда?

Мой корабль ищет путь к твоей надежде,

Чтоб вернуть назад ушедшие года.

Твои розы на окне уже давно завяли,

Только я запомнил лепестков их цвет.

Краски фотографии твоей исчезли и пропали -

С той поры прошло двенадцать долгих лет.


 

Seasons. Autumn

 

Весна — рождение и юность,

Лето — молодость и глупость,

Осень — жизнь и осознанье,

Зима — старенье, умиранье.

Разлетелись птицы, оставляя,

Лишь остатки тёплых летних дней.

Осень, снова время обгоняя,

Быстро подошла к черте своей.

Жёлтые луга отшелестели,

Каждый день облитые дождём.

Листья на деревьях почернели,

Словно опалённые огнём.

Чистый воздух, разливаясь, сдвинул

Пелену тумана и дождя.

Свет из мира, будто разом сгинул,

Лишь вставая на пороге дня.

 


 

The Letter of Katerina. «What happens?»

Yours Faithfully.

 

Догорает свеча — жизнь моя.

Посмотри мне в глаза -

Ты увидишь затерянный свет.

Я не знаю, увижу ли снова тебя

Через многие тысячи лет.

Жизнь моя догорает свеча,

Я жалею сейчас об одном,

Что в начале тебе не сказал, кто был я,

Что оставил слова на «потом».

Догорает свеча — жизнь моя.

Я сквозь Вечность тебя позову.

И жива, или если ты будешь мертва-

Безымянной тебя назову.

 


 

 

THE CELESTIAL INHABITANTS


The celestial inhabitants. Version 3.1.

 

Белая поляна и тропинка, уводящая в мечту.

Мысли ускользнули, словно звери разбежались на ветру.

Лес и небо с облаками на картине нарисованные мной:

Всё увидеть это жизни не хватило бы одной.

Живая мечта на капле росы

Под утро растает как сон.

О ней я спрошу у высокой травы,

Которой вокруг окружён.

И чистое поле свой запах отдаст

И звуки подарит свои.

Здесь мир так прекрасен в предутренний час -

Ты только его полюби.

Синее небо солнцем слепит,

Жар над землёй словно страж.

Слышно в тиши как птица летит,

Вновь отправляясь в вояж.

Густые леса тайну хранят

В прохладе своей пятьсот лет.

Лесных обитателей бережно чтят,

Всегда защищая от бед.

Шумит высокая трава, и я лежу в её просторе,

Сквозь сон плывут мои слова -

В нём шум травы похож на море.

Вот облака текут рекой

И тонут в своём белом цвете.

Какой же мир у них большой

И за него они в ответе.

Следы от дождя следы в облаках,

Все краски дня у меня в руках.

Срисовать, но нет — облаков слой толст,

Что хотел — не смог на свой белый холст.

Беззвучен мир на краю небес,

Он похож на мой безграничный лес.

Я коснусь рукой облаков на дне,

Но они тоской отзовутся мне.

Шелестят они над землёй своей,

Только шёпот их лишь понятен ей.

На краю небес навсегда одни,

В безграничный лес уплывают дни…

Эти дни словно облака

Гонит как свои, сильная рука.

И бегу в траве и кричу: “Постой!”

Только в голове: “Я хочу с тобой…”

Впереди река — сквозь неё плывут,

Говорят: “Пока”, но с собой зовут.

Я бросаюсь вниз и иду ко дну

За бесценный приз, в чьей крови тону…

 

* * *

 

Мне снова сниться этот сон

Кошмарный, как исчадье ада.

Мои мечты сжигает он

И давит меня словно гада.

В бреду истошном я молюсь,

Прошу: “Оставь меня в покое”,

Но он смеётся мне в ответ

И тонет в своём страшном вое.

Я просыпаюсь ото сна,

Но страх мой тенью чёрной птицы

Опять срывается с окна,

А там уже его границы.

Проходит день, вот ночь идёт,

И страх мой возвратился снова.

И как вампир покой мой пьёт,

Пред смертью, не сказав ни слова.

 


 

The Yellow Sphere

 

 

Turn verse into song.

(Enigma-2. The Gross of Changes. 93′)

 

Жёлтые небеса, покрытые пылью времён.

Дорога на северо — юг, зажжённая ярким огнём.

В бушующем море песка не видно предела границ,

Лишь небо играет кровавым фонтаном зарниц.

Усталое время свернуло в пустыню с пути.

До Жёлтых небес ему вечность отсюда идти.

Вчерашние странники дня разделят с ним кров и ночлег,

И вновь на рассвете умчит их небесный ковчег.

Горячие воды, песок, раскалённая пыль,

Забытая память, забытая сказка, прошедшая быль.

Небесные жители спустятся с Жёлтых небес.

И ветру откроют ворота своих безграничных чудес.

Страна Древних миров плывёт вдалеке,

Струится песок, словно время в усталой руке.

Встаёт, ото сна пробуждается проклятый страж,

Чтоб снова в пустыне увидеть незримый мираж.


 

1986 Y., state Massachusetts, Minx-street, 45.

Отредактировано и издано Aliene de Gyrate Rebellious, 1995.

 


 

[1] Музыка волн — здесь понятие времени, точнее, — плотности времени (прим. перев.).

[2] Зона Энтропии (Энтропеллии) — полное разрушение чего-то намеченного (прим. перев.).

[3] Легенды Древности, раздел «Оверн» — фольклор, местные народные сказания.

[4] Далее идёт подлинное описание на староанглийском наречии, как приводится оно в книге «Легенды древности» (прим. перев.).

[5] Агови — колдовское имя Лунгару — одного из могущественных демонов зла.

[6] Атрибут для вызывания демона (прим. перев.).

[7] Легенда «о безымянных». Замок Вэньон, вблизи Иссуара. Фоант, Сэнт-Оверн. Описание «безымянных», как приводится оно в «Легендах древности».

[8] Клятва Aliene de Gyrate Rebellious данная своему Учителю. (прим. перев.).

[9] »NODENS» — религиозный культ, названный именем Единого бога Nodens (перев. с лат.).

[10] Жёлтый Знак — принадлежность к культу Солнца (Nodens).

[11] Зверей — волков (прим. перев.).

[12] Из-за сложности редактирования при переводе, представлено «как есть» (прим. перев.).