На конференции «Магия в Древнем мире», прошедшей в 1992 году в Лоуренсе (Канзас, США) Брайан Б. Шмидт выступил с увлекательным докладом по 28-й главе 1-й Книги Царств, высказав мнение, что в Древнем Египте некромантия не достигала сопоставимого уровня развития[1]. Последовавшие за эти дискуссии и переписка побудили меня исследовать эту тему самостоятельно и представить результаты своих исследований в настоящей статье.
В научных работах термин «некромантия» почти никогда не включается в число категорий, на которые подразделяется египетская магия или мантика. В «Египтологическом словаре» (Lexicon der Agyptologie) статьи о некромантии нет; в стандартной справочной работе по египетской мантике[2] данный термин также отсутствует. И даже в тех редких случаях, когда он или его эквивалент все же употребляется, речь идет, как правило, не о традиционных местных обрядах, а о поздних или заимствованных практиках[3]. Учитывая, что египтологи в целом стараются избегать этого термина, вправе ли мы утверждать, что в Древнем Египте все же существовала «некромантия» в той или иной форме?
Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего необходимо дать определение некромантии. В «Оксфордском словаре английского языка» указывается, что слово «некромантия» происходит от древнегреческого necromanteia (necro, «мертвый» + manteia, «прорицание»), и приводится следующее стандартное определение: «Так называемое искусство прорицания будущего и т.д. посредством общения с умершими; в более общем смысле — магия, колдовство, заклинания»[4].
Если отбросить за ненадобностью более общие значения («магия, колдовство, заклинания»), то в качестве определения у нас останется, фактически, буквальный перевод термина: «прорицание при помощи умерших». Термин «прорицание» также нуждается в определении, поскольку, как явствует из оговорки «и т.д.» в приведенной словарной статье, данная практика не ограничивается получением знаний о будущем. И действительно, в словаре Вебстера в определение прорицания входит не только предвидение или предсказание будущего, но и «обретение тайных знаний»[5].

Вооружившись этими определениями и обратившись к позднеегипетским источникам, мы сможем ответить на поставленный вопрос без особого труда, поскольку совершенно недвусмысленные примеры «прорицания при помощи умерших» обнаруживаются в демотических магических папирусах. Так, в Лондонском и Лейденском демотических магических папирусах приводится следующий способ прорицания при помощи сосуда:

Предписание о том, как быстро зачаровать сосуд, чтобы боги вошли в него и правдиво ответили на твой вопрос <…> Если хочешь вызвать дух умершего (ах), положи на жаровню камень S3-wr  и стеклянный (?) камень. Дух придет. Желательно положить сердце гиены или зайца, (это будет) очень кстати. Если хочешь вызвать утопленника: положи на жаровню камень sea-garab. Если хочешь вызвать мертвеца: положи на жаровню ослиный навоз и амулет Нефтиды. Он придет. Если хочешь отослать их всех прочь: положи на жаровню навоз обезьяны. Все они уйдут туда, откуда пришли. Чтобы отпустить их, нужно также прочитать заклинание[6]

В описание другого способа прорицания при помощи сосуда в тех же папирусах входит формула: «Говори со мной, говори со мной <…> всякий дух, всякая тень, что ни есть, на западе и на востоке! Исполни это, о тот, кто умер! Пробудись для меня, пробудись для меня!»[7] Оба ритуала безусловно удовлетворяют даже самому узкому определению некромантии: и в том, и в другом случае заклинатель вызывает умершего, чтобы тот ответил ему на любой заданный вопрос[8].

Несмотря на позднюю дату, подобные практики из демотических папирусов не заимствованы из других традиций, а представляют собой вершину развития коренных верований и обрядов, связанных с культом благих и могущественных духов умерших.  Уже в период Древнего царства умершие со всей определенностью воспринимались как заступники: заупокойные обряды в честь некоторых высокопоставленных особ граничили с обожествлением, и верующие пытались умилостивить их, вырезая на камне молитвы умершим, изъявляя им свое почтение и помещая в гробницу многочисленные заупокойные стелы[9]. В погребальных текстах того времени владельцы гробниц похваляются высоким положением в иерархии, знанием могущественных заклинаний и правом доступа в зал божественного суда, а также способностью истреблять врагов и вознаграждать и защищать своих земных служителей[10]. В период Среднего царства подобный культ сложился в Элефантине вокруг покойного наместника Хекаиба; просителям, обращавшимся к нему, сообщали, что усопший князь «любит вас и благоволит вам; он услышит вашу просьбу, если вы помолитесь ему и принесете дары»[11]. Во времена Нового царства роль заступника была официально присвоена покойному царскому сановнику и архитектору Аменхотепу, сыну Хапу. Надписи на постаментах его статуй гласили: «О люди Карнака, желающие узреть Амуна, придите ко мне! Я передам ваши просьбы, ибо я — заступник пред этим богом»[12]. К тому же периоду относится самое раннее свидетельство поклонения Имхотепу — покойному советнику фараонов Третьей династии и покровителю писцов и врачей, культ которого сохранялся и в римскую эпоху. Ритуалы инкубации, входившие в этот культ, по определению относятся к категории «некромантических»: дух Имхотепа приходил к просителю во сне и отвечал на вопросы о лечении той или иной болезни[13].
Наряду с этими официальными культами бытовали и нерегулярные практики общения с умершими более низкого ранга, о чем свидетельствуют многочисленные надписи на чашах, черепках, отрезах льна и папирусах, известных под условным названием «письма мертвым»[14]. С фразеологической точки зрения подобные тексты во многом подобны письмам, адресованным живым, и содержат, в частности, совершенно бытовые упреки и непринужденные обращения. Однако стимулом для переписки оставалась вера в божественные возможности усопшего, о чем свидетельствуют такие просьбы, как «внемли и не позабудь сделать так, чтобы NN явился ко мне», «помоги мне в тяжбе с NN», «рассуди меня с NN», «прими во внимание», «будь милосерден» или «сразись за NN <…> спаси ее (от болезни)»[15]. В двух отрывках из надписи на «Чикагской подставке для кувшина», относящейся к Первому переходному периоду, отправитель послания просит покойного о милостивом вмешательстве, дабы тот обеспечил плодовитость его дочери[16]. Подобные мольбы контрастируют с культовой эксплуатацией умерших низкого статуса в государственных и частных ритуалах проклятия[17].
В других письмах к умершему обращаются с прямыми вопросами: «Не прогневаешься ли на это?»; «Почему он меня оскорбляет?»; «Как быть со служанкой Имиу, которая заболела?»; «Чем я тебя обидел?»[18] Эти вопросы можно было бы счесть риторическими, но в действительности они занимают в каждом соответствующем послании центральное место и ответы на них важны для авторов писем. Скорее всего, отправитель надеялся получил ответ посредством инкубации, как свидетельствуют о том сами тексты: «Прошу тебя, стань духом для меня и предстань моим глазам, дабы я увидел во сне, как ты сражаешься за мое дело»[19]. Другие вопросы только на первый взгляд кажутся риторическими, но определенно таковыми не являются. Так, например, приветствия в начале писем («Как ты себя чувствуешь?»; «Как поживаешь?»; «Заботятся ли о тебе на Западе так, как угодно тебе?»[20]) могут показаться чисто формальными, однако в Книге Мертвых (заклинания 148 и 190) им соответствует сложный ритуал, позволяющий удостовериться, что усопший принят богами, и «узнать, какая выпала ему судьба»[21]. Практическому применению схожего заклятия уделено много внимания в первом демотическом «Романе о Сетне-Хемуасете», где маг в буквальном смысле поднимает из мертвых сына и жену, утонувших по божественному приговору:

Нанеферкаптах вышел из своего шатра, прочитал над ним заклинание и поднял его, хотя его покрывала вода в двадцать один локоть глубиной. Он прочитал заклинание над ним и заставил его рассказать обо всем, что с ним случилось, и о том, какое обвинение выдвинул Тот перед Фре[22]

Поскольку участь его родичей непосредственно предвещает его собственную судьбу, Нанеферкаптах вопрошает мертвых не просто о некоем «тайном знании», а о событиях будущего[23]. Как и многие «письма мертвым», этот эпизод полностью удовлетворяет всем стандартным определениям «некромантии».

Подобные литературные описания некромантических ритуалов для Древнего Египта не редкость. Одно из них обнаруживается в классическом тексте Среднего царства, сохранившемся в семидесяти с лишним ученических копиях, — «Наставлениях царя Аменемхета I своему сыну Сезострису»[24]. В духе все тех же источников («писем мертвым», ритуалов 148 и 190 из Книги Мертвых и сказки о Сетен-Хемуасете) покойный царь Аменемхет обращается из загробного мира к своему наследнику и рассказывает ему о своей участи. Более того, усопший царь сообщает сведения о прошлом и нынешнем состоянии дел в государстве, охваченном смутой, и наставляет нового царя о том, как надлежит поступать в будущем. Каким именно способом было получено это откровение, в тексте не указывается, но предполагается, что и оно — результат «общения с умершим» ради получения тайных знаний и сведений о будущем. От периода Рамессидов до нас дошла во фрагментах популярная «Сказка о призраке»[25], в которой верховный жрец Хонсемхаб ритуальными средствами призывает духа давно умершего сановника:

Он поднялся на кры[шу <…> и воззвал к] богам неба и богам земли, южному, северному, западному и восточному, и к богам загробного мира, говоря им: «Направьте ко мне этого досточтимого духа»[26]

Когда дух приходит на зов, жрец расспрашивает о его имени и семье, и тот рассказывает историю своей жизни и злоключений. Но самым словоохотливым духом за всю историю египетской литературы следует признать фараона Рамсеса III, в уста которого вложен самый длинный из всех известных нам папирусных текстов — 117-столбцовый папирус Харриса, записанный в период правления сына этого фараона, Рамсеса IV[27]. Поведав о событиях своего правления и о бесчисленных благодеяниях, которые он оказал богам, Рамсес III завершает речь сообщением о своей смерти и наставлением, обращенным, однако, не к сыну, а ко всему египетскому народу[28].

Ко времени царствования Рамсеса III обращения к умершим царям за житейскими советами были уже в порядке вещей. В поселении ремесленников Дейр эль-Медина к западу от Фив центральную роль в местной религиозной практике и судопроизводстве на протяжении ста с лишним лет играл оракул Аменхотепа I — царя начала XVIII династии[29]. Служители, прошедшие очищение и погруженные в экстатическое состояние[30], выносили на носилках статую, в которой обитал дух покойного фараона, и верующие обращались со своими вопросами непосредственно к ней. Ответами служили движения носилок или цитаты из священных текстов. Вопросы записывали на черепках, многие из которых сохранились до наших дней. К духу царя обращались не только за «тайными знаниями», но и за «откровениями о будущем». Многие из вопросов первой категории касаются поиска воров или виновников других преступлений, а также проверки чьих-либо утверждений на правдивость:

  • Это ли тот, кто украл циновку?
  • Правда ли это?
  • Истинно ли в нем явлен Хор? Открой мне правду!
  • Это украли строители гробницы?
  • Это гневается Анинахт?

Вопросы о будущем, в свою очередь, касаются едва ли не всех возможных сторон частной жизни:

  • Будет ли Сети назначен прорицателем?
  • Следует ли мне уехать?
  • Испугаются ли они?
  • Она со мной поделится?
  • Следует ли мне отправиться на север и пройти посвящение?
  • Возлияние совершит мой брат?
  • Милостивый владыка! Выдадут ли нам пайки?
  • Что до снов, которые я увижу: будут ли они благоприятны?
  • Не следует ли мне это сжечь?
  • Отойдет ли это поле к начальнику стражи Небсену?
  • Займет ли Менна то место, которое хочет?
  • Не пойти ли мне туда, где это есть?
  • Будет ли он против этого возражать?
  • Поставит ли он над нами начальника?
  • Стоит ли мне привести их?
  • Выберут ли меня провожатым?
  • Поставит ли он их на место?
  • Назовут ли мое имя перед советником?
  • Проводит ли он меня сам?
  • Выдвинут ли против меня обвинение? [30]

Эти вопросы подобны тем, которые встречаются во многих «письмах мертвым», но, в отличие от последних, составляют часть «официального некромантического культа», введенного ради общественного блага и существовавшего на государственные средства. Другие покойные цари тоже приобретали функции общественных оракулов. В период правления Рамсеса II в Абидосе действовал оракул Ахмоса — знаменитого основателя XVIII династии, а сам Рамсес II после смерти занял главное место среди духов-оракулов не только по всему Египту, но и в Нубии[32]. В эллинистическую эпоху схожие оракульные процедуры распространились и на духов не столь высокого происхождения. Особым почетом пользовались духи утопленников, так как смерть от воды уподобляла их богу Осирису[33]. Вероятно, с одним из подобных культов связаны загадочные приговоры, которые изрекает покойный «юноша, рожденный в Элефантине» (демотический папирус Доджсона)[34].
С вопросами обращались не только к умершим людям, но и к трупам животных. Как древних частных усыпальницах[35], так и в современных катакомбах с останками животных[36] паломники оставляли на стенах надписи, обращенные к призрачным обитателям этих захоронений. Поскольку священные животные непосредственно связывались с соответствующими им божествами, прошения и вопросы нередко адресовались также забальзамированным телам ибисов, соколов, быков, кошек и т.д., так что перед нами разворачивается настоящий некромантический зоопарк:

Джехутинахт, сын Гемухапа, говорит ибису и богам Хнеса: «Если Гемухап, слуга ваш, выздоровеет и не умрет от недуга, в котором он ныне пребывает, то я дам [столько-то] серебра на погребение ибиса»[37].

Да пребудет вдохновение ибиса на каждом, кто это читает[38].

© Перевод: Анна Блейз, 2012 

© Материал сайта О.Т.О.

Сноски:

[1] Brian B. Schmidt, “The ‘Witch’ of En-Dor, I Samuel 28, and Ancient Near Eastern Necromancy”. Доклад был представлен на конференции в Канзасском университете 20 августа 1992 года, а позднее был опубликован в издании: Meyer, Marvin, and Mirecki, Paul, eds. Ancient Magic and Ritual Power. Leiden: E.J. Brill, 1995, pp. 111—129.

[2] J. Leclant, “Elements pour une etude de la divination dans l’Egypte pharaonique”. // Caquot, Andre and Leibovici, Marcel, eds. La divination. Paris : Presse Universitaires de France, 1968, pp. 1—23.

[3] Ср.: Kakosy, L. Zauberei im alten Agypten. Leipzig: Koehler & Amelang, 1989, pp. 72—79: «В источниках, относящихся к ранним периодам египетской истории, методы заклинания умерших (Totenbeschworungen), характерные для поздней античности, не упоминаются. Вероятно, магические практики заклинания или оживления мертвецов появились в Египте лишь в эпоху Нового царства» (стр. 72—73). Далее, на стр. 74, термин «некромантия» (nekromanteia) используется для описания практик, бытовавших в Месопотамии, Израиле и Греции, а на стр. 79 указывается, что «некромантию» следует отличать от ранних египетских методов обращения с духами умерших.

[4] The Oxford English Dictionary. Oxford: The Clarendon Press, 1933, vol. VII, p. 67.

[5] Webster’s New International Dictionary of the English Language. Springfield, MA: G. & C. Mirriam Co., 1935, p. 760. См. также: Random House Dictionary of the English Language. New York: Random House, 1967, p. 419.

[6] Betz, H.D., et al. The Greek Magical Papyri in Translation Including the Demotic Spells. Chicago: The University of Chicago, 1986, pp. 199—200 (столбцы 3/20—21 и 25—29).

[7] Bets, et al., ibid., pp. 238—239 (столбец 28/11—12).

[8] Bets, et al., ibid., pp. 199 и 239.

[9] В числе таких обожествленных персон были царские советники Меху и Кагемни и князь Джедефхор; см.: Fischer, Henry, “B  and the Deified Vizier M h w”. // Journal of theAmericanResearchCenterin Egypt, 4 (1965), pp. 49—53; Firth, Cecil M. and Gunn, Battiscombe. Teti Pyramid Cemeteries. Cairo: IFAO, vol. 1, 1926, pp. 126—130; Goedicke, Hans, “Ein Verejrer des Weisen Ddfhr aus dem spaten alten Reich”. // Annales du Service des Antiquitiede l’Egypte, 55 (1958), pp. 35—55.

[10] Ср. автобиографии Нехебу (Lichtheim, Miriam. Ancient Egyptian Autobiographies Chiefly of the Middle Kingdom. OBO 84, Gottingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1988, pp. 13—14) и Анхмахора (Gardiner, Alan H. and Sethe, Kurt. Egyptian Letters to the Dead Mainly from the Old and Middle Kingdoms. London: EES, 1928, p. 10).

[11] Habachi, Labib, “Hekaib, the Deified Governor of Elephantine”. // Archaeology, 9 (1956), p. 14

[12] Varille, Alexandre. Inscriptions concernant l’architecte Amenhotep fils de Hapou. Cairo: IFAO, 1968, p. 25, ср. также p. 31.

[13] Об истории культов Аменхотепа и Имхотепа см.: Wildung, D. Imhotep and Amenhotep. MAS 35, Munich: Deutscher Kunstverlag, 1977.

[14] См.: Gardiner and Sethe, op. cit., p. 10, а также дополнительные ссылки в издании: Ritner, Robert K. The Mechanics of Ancient Egyptian Magician Practice. SAOC 54, Chicago: The Oriental Institute, 1993, pp. 180—183.

[15] Gardiner and Sethe, op. cit., pp. 1—7.

[16] Wente, Edward F. Letters from Ancient Egypt. Atlanta: Scholars Press, 1990, p. 213. Проситель полагается на приписывавшуюся дееспособным усопшим власть над плодородием, которая подробно описывается в заклинаниях №№ 576 и 69 из «Текстов саркофагов» и в заклинаниях №№ 168 А §§ bS15—19 b 172 § S6 и о которой свидетельствуют погребальные «статуэтки наложниц». На одной из таких статуэток обнаруживается аналогичная по смыслу надпись: «Пусть твоя дочь родит дитя, Сех»; см.: Schott, Siegfried, “Die Bitte um ein Kind auf einger Grabfigur des fruhen Mittleren Reiches”. // JEA 16 (1930), p. 23; Desroches-Noblecourt, “Concubines du mort’ et meres de famille au Moyen Empire. A propos d’une supplique pour une naissance”. // Bulletin de l’Institut Francais d’Archeologie Orientale, 53 (1953), pp. 7—47; Tooley, Angela, “Child’s Toy or Ritual Object”. // Gottinger Miszellen, 123 (1991), pp. 101—111.

[17] См.: Ritner, The Mechanics of Ancient Egyptian Magical Practice, pp. 172—183.<

[18] Wente, Letters from Ancient Egypt, op. cit., pp. 211 (no.340), 212 (no. 342), 215 (no. 350), 216 (no. 352).

[19] Ibid., p. 215 (no. 349); ср. также p. 212 (no. 343) и приведенный ниже вопрос к оракулу о благоприятных сновидениях.

[20] Wente, ibid., pp. 215 (no. 349), 218 (no. 353).

[21] Allen, T.G.H. The Book of the Dead or Going Forth by Day. SAOC 37, Chicago: The University of Chicago, 1974, pp. 141 (BD 148 21dyn. § P5), 214 (BD 190 §P5: «дабы узнать, какая судьба выпала ему во свете»).

[22] Lichtheim, M. Ancient Egyptian Literature. Berkeley: University of California, Vol. III, 1980, pp. 131—132.

[23] Из ответов умерших маг делает выводы о собственном будущем и принимает необходимые меры, чтобы сохранить свою власть (см.: Lichtheim, ibid., p. 132).

[24] Перевод и библиографию см. в изданиях: Simpson, William K., Faulkner, Raymond O., and Wente, Edward E. The Literature of Ancient EgyptAn Anthology of Stories, Instructions, and Poetry. New edition. New Haven: Yale University Press, 1973, pp. 193—197; Lichtheim, Miriam. Ancient Egyptian Literature. Berkeley: University of California, Vol. I, 1973, pp. 135—139.

[25] Simpson, Faulkner and Wente, The Literature of Ancient Egypt, pp. 137—141.

[26] Ibid., p. 138.

[27] Несовременный, но пригодный для использования перевод содержится в издании: Breasted, James H. Ancient Records of Egypt. Chicago: The University of Chicago, Vol. IV, 1906, pp. 87—206.

[28] Ibid., pp. 205—206 (§§ 411—412).

[29] См.: Cerny, Jaroslav, “Egyptian Oracles”. // Parker, Richard. A Saite Oracle Papyrus from Thebes. Providence, RI: Brown University, 1962, pp. 35—48, особ. 41—46. Популярное изложение см: Romer, John. Ancient Lives. London: Weidenfeld & Nicolson, 1984, pp. 100—105.

[30] Комментарии см.: Cerny, “Egyptian Oracles”, p. 44 и Romer, Ancient Lives, p. 102.

[31] Об этих и многих других примерах см.: Cerny, Jaroslav, “Questions adressees aux oracles”. // Bulletin de l’Institut Francais d’Archeologie Orientale, 35 (1935), pp. 41—58; idem, “Nouvelle serie de questions adressees aux oracles”. // Bulletin de l’Institut Francais d’Archeologie Orientale, 41 (1942), pp. 13—24; idem, “Troisieme serie de questions adressees aux oracles”, Bulletin de l’Institut Francais d’Archeologie Orientale, 72 (1972), pp. 49—69.

[32] Cerny, Egyptian Oracles, p. 43.

[33] Ср. официальный культ утонувших братьев Пахора и Падииси, в честь которых был воздвигнут храмовый комплекс в Дендуре (позднее перевезенный из Египта в Нью-Йорк). См.: Rowe, Alan, “Newly-Identified Monuments in the Egyptian Museum Showing the Deification of the Dead”. // Annales du Service des Antiquities de l’Egypte, 40 (1940), pp. 301—303.

[34] de Cenival, Francoise, “Le Papyrus Dodgson (Ashmolean Museum, Oxford, 1932—1159). Une Interrogation aux portes des dieux ?” // Revue d’Egyptologie, 38 (1987), pp. 3—11; Griffith, F.L., “Papyrus Dodgson”. // Proceedings of the Society of Biblical Archaeology, 31 (1909), pp. 100—109, 289—291.

[35] Ср., например, демотическую надпись в гробнице Ренни (период Нового царства), свидетельствующую о поклонении погребенному там «великому человеку, великому богу» (Tylor, J.J.Wall Drawings and Monuments of El Kab. The Tomb of Renni. London: Bernard Quaritch, 1900, plate 2). См. также: Brugsch, H. Thesaurus inscriptionum Aegyptiacarum. Leipzig: J.C. Hinrichs’sche Buchhandlung, 1883—1891, p. 1539; Ray, John. The Archive of Hor. London: EES, 1976, p. 43, n.u. (где рассматриваемая надпись ошибочно отнесена к гробнице Пахери).

[36] См., например: Speigelberg, Wilhelm, the Marquis of Northampton, and Newberry, Percy. Report on Some Excavations in the Theban Necropolis During the Winter of 1898—1899. London: Archibald Constable and Co., 1908, pp. 19—25.

[37] Migadh, Abd-el-Gawad. Demotische Briefe an Gotter. Unpiuublished dissertation, Julius-Maximilians-Universitat, Wurzburg, 1986, pp. 124—125. Об оракулах в культе ибиса см.: Ray, J.D., The Archive of Hor, pp. 130—136. Другие обращения к богам в некрополях их священных животных см.: Hughes, George R., “A Demotic Letter to Thoth”. // JNES, 17 (1958), pp. 1—12; idem, “A Demotic Plea to Thoth in the Library of G. Michaelides”. // JEA, 54 (1968), pp. 176—182; idem, “The Cruel Father. A Demotic Papyrus in the Library of G. Michaelides”.// Studies in Honor of John A. Wilson. SAOC, 35, Chicago: The University of Chicago, 1969, pp. 43—54, а также «Проклятие Артемесии» — греческий перевод схожего демотического прошения к покойному быку Апису в Betz, et al., The Greek Magical Papyri, p. 280 (PGM XL).

[38] Демотическая надпись №19 в фиванских катакомбах ибисов; см.: Speigelberg, Wilhelm, the Marquis of Northampton, and Newberry, Percy. Report on Some Excavations in the Theban Necropolis During the Winter of 1898—1899, p. 21.