cum tu affectavisti imperium super vita et morte, meminito quod tu es homo tantum.

орден хранителей смерти

Kristof. Южное (Вокзальное, Коларовское) кладбище, г. Томск

«На поверхности — дымка печали, сумерки бурного дня, блики уходящего лета и пронизывающее дыхание наступающей осени…
Глубже — Тишина, Тайна, Море, ставшее Небом, или наоборот Небо, ставшее Морем…
Синий плащ Одина, Бога-Волшебника, Вечного Странника, волхование Смерти, ледяные осколки звёзд…
Вечный Покой за пределами Круговорота рождений и смертей…
…Или просто тоска по Дому?..»
 

«Ты знал себя как плоть, — но плоть умерла, и кем ты стал тогда?
Ты знал себя как душу живую, — но душа умерла, и кем ты стал тогда?
Поистине, ты — Поток, ты — Река, Которая не имеет имени. Имя есть лишь у Её берегов, но посмотри: где Её берега?
А если у Реки нет берегов, то чем она отличается от Океана — Окиян-Моря древних сказаний?
И вот я говорю: нет Реки, есть лишь Океан!
Нет Имени, есть лишь Безымянное!
Нет Танцующего на краю Бездны, есть лишь Танец, Который и есть Сама Бездна!
Нет слушающего и нет говорящего. Нет пишущего и нет читающего эти строки.
Есть лишь Сияющая Звезда на краю Ночи, лишь Песня без слов, лишь Вихрь, взметнувший ввысь Чёрное Пламя!
Лишь Бездна, глядящая в Бездну…»
 

(Книга Великой Нави) 

 Настроение было припаршивым. Однако как показывает опыт, наилучших успехов человек достигает, когда в его жизнь приходит боль. Это один из лучших стимулов к переменам (не важно в какую сторону). Позволю себе дать совет – когда вам очень хреново – идите на кладбище. Там спокойно…

Разговор пойдет об одном кладбище города Томска.

Расположено оно на окраине города, близ железнодорожной станции Томск -1. В народе, да и в официальных бумагах, это кладбище называлось нередко Вокзальным, новым кладбищем за линией, а порой, по имени проходившего рядом тракта, — Коларовским.

Южное кладбище действовало с 1939 по 1962 год, став местом вечного упокоения для многих томичей.  В период Великой Отечественной войны здесь было похоронено около тысячи солдат и командиров Советской Армии, скончавшихся в томских военных госпиталях от тяжелых фронтовых ран.

Первые воинские захоронения произошли в 1942 году. Хоронили из госпиталей и прямо со станции, многие из направленных в Томск тяжело раненых умирали в дороге, не дожив до размещения в эвакогоспиталях. Встречавшие эшелоны с ранеными, а они обычно приходили ночью, тут же погружали умерших на телеги, спешно везли на кладбище неподалёку.

(Эвакогоспитали – по Советской, 82, и Московскому тракту,1, были протезными и принимали преимущественно раненых с ампутированными нижними конечностями. Протезный госпиталь (по улице Советской, 82) в 1942 году, впервые в системе эвакогоспиталей, создал производственные цеха оборонного значения. Тогда же был сформирован специализированный госпиталь для долечивания раненых и восстановления функций поврежденных органов. Размещался он в зданиях по улице Р.Люксембург, 1-7. Одним из наиболее оснащённых госпиталей Томского эвакопункта был многопрофильный специализированный ЭГ 2483 (для раненых нейрохирургического профиля с проникающими ранениями), сформированный на базе факультетских клиник и размещавшийся в зданиях ТЭМИИТа (теперь ТИАСУР), клиник ТМИ и бывшего татарского педучилища. Всего в 1941-1945гг в Томске действовало 19 эвакогоспиталей).

Воинские могилы на Южном кладбище размещались на двух участках: у центрального входа и вдоль центральной линии. Здесь же хоронили и тех, кто погиб в годы войны, исполняя воинскую службу в тылу. Старожилы, например, до сих пор помнят четыре-пять взрывов на заводе радиомашин (ныне электротехнический), в результате которых погибли служившие в стройбате.

В северной части кладбища находится братская могила двадцати курсантов Томского артучилища, погибших в военное время при исполнении служебного долга.

Первыми к выяснению имен погребённых на Южном кладбище воинов приступили работники облвоенкомата и горисполкома. Составленные ими списки уточняли и дополняли общественники (ссылка на литературу с этими списками  – ниже).

В 1960 году, в 15-ю годовщину Победы над фашистской Германией, на месте захоронения воинов было оформлено 300 могильных холмиков и установлена скульптура солдата, склонившего свою голову в знак скорби (их фото представлено в теле отчёта ниже). В 1966 году Томский горисполком объявил Южное кладбище особо охраняемой мемориальной зоной. А к 30-летию Победы здесь был открыт некрополь.

Его составили оформленные ранее триста могил, на каждой из которых была установлена типовая стела с указанием на ней имени и воинского звания погребённого. Такие же стелы поставили и на десяти могилах старших офицеров, умерших и захороненных после войны. Две именные плиты из мрамора возложили на братскую могилу курсантов. На спуске с холма недалеко от курсантского захоронения и рядом с северной группой отдельных воинских могил на мраморных и красного гранита плитах увековечены имена и фамилии еще 618 солдат, сержантов и офицеров. Центром всей этой скорбной композиции стала скульптура солдата, установленная ещё в 1960 году.

Авторы некрополя — томские архитекторы Виктор Новиков и Николай Яковлев. В строительстве его участвовали многие промышленные и коммунальные предприятия города.

Некрополь не всегда должным образом ухожен, в полузапущенном состоянии и всё кладбище. Самое же печальное в том, что в спешке допущены неточности в надгробных надписях. На плиты некрополя внесены имена свыше 200 воинов, скончавшихся в томских эвакогоспиталях, но в то время, когда эти госпитали уже выехали из нашего города в европейскую часть страны. Следовательно, там и похороненных.

Упоминание имен павших воинов одновременно в двух памятных местах, может быть, и не такая большая беда. Печально то, что в некрополе не значатся имена воинов, которые скончались в тех томских госпиталях, чьи архивы не сохранились. Не известны, а поэтому и не увековечены и «стройбатовцы», погибшие на томском заводе

Ссылка на книгу с уточнениями имён.

(«Последнее пристанище — томская земля:  Книга Памяти умерших в госпиталях Томска в 1941 – 1945 гг.» / Сост. Н.Б. Морокова. – Томск: Издательский дом D’Print, 2005. – 50 с. )

Отрывок из статьи «Южное кладбище»
Томская старина.- 1992.- № 3(5).- С.11-13,
автор Соловьёва В.

 

Немного истории…

Ещё  до войны  в  Томске  действовал  военный  госпиталь 334, который  находился  в  подчинении Санитарного управления Сибирского военного округа. 24 июня 1941 года в Томске были сформированы эвакогоспитали 1505 и 1507 весной 1942 года оба ушли к линии фронта. Полевой подвижной госпиталь 670, сформированный  в  Томске  и  укомплектованный  выпускниками Томского  медицинского института,  ушёл  в  расположение 24 Армии. 1 июля  сформированы  госпитали 1229, 1231 и 1248, 15 июля – 1506, 2482 и 2483, 1 августа на базе Томской психиатрической больницы – эвакогоспиталь 3613; 25 октября – эвакогоспиталь 3615. 4 октября 1941 года  прибыли  из Харькова  эвакогоспитали 1352 и 1970, из Киева – военный госпиталь 408, из Проскурова – сортировочный эвакогоспиталь 413. Срочно  подыскивались  помещения,  оборудование,  постельные  принадлежности,  набирались кадры врачей, медсестер, санитаров, рабочих кухни.

Начали поступать раненые. В глубокий тыл везли тех, кому необходимо было длительное лечение, с самыми тяжёлыми по характеру ранениями. Несмотря на усилия  врачей и медсестер, многие раненые умирали – от истощения физического и нервного, от ран, не совместимых с жизнью. Каждому госпиталю для захоронений на кладбище выделялся участок. К сожалению, не удалось найти копий актов о передаче горкомхозом таких участков госпиталям. А это очень бы помогло в установлении номера госпиталя по фамилии умершего и в поиске других погибших, так как информация о числе захороненных далеко не полная.

Захоронения производились на пяти кладбищах:

1. При ст. Томск-I (оно же называлось как новое, городское, на Степановке,  Коларовское, Южное).

2. При ст. Томск-II.

3. У пос. Психобольницы – только эвакогоспиталь 3613.

4. Преображенское (квартал улиц Усова, Вершинина, Учебной, Красноармейской — сейчас там супермаркет и несколько общежитий).

5. По ул. Иркутская, 15 (теперь ул. Пушкина, 44, – бывшие здания школы-интерната № 3 и завода «Сибкабель»).

«Отмечая, что могилы и кладбища воинов Советской Армии, умерших в госпиталях г. Томска, содержатся в недостаточно удовлетворительном состоянии…», секретариат Томского обкома КПСС в марте 1960 года принял решение ко Дню Победы соорудить на Южном кладбище памятник-обелиск. 9 мая 1960 года памятник был открыт.  Со слов тех, кто занимался оформлением захоронений, выглядело это так: под мемориал расчистили бульдозером площадку, собрали старые деревянные тумбочки, списали с них, насколько это было возможно  прочесть, фамилии и  оформили  могильные  холмики  снова.  Исчезли  могилы  с  табличками «Неизвестный солдат». Но у некоторых бойцов появилось две могилы (Котенов С.Е., он же Китенев), или отдельная могила и надпись на мраморной плите (Ознобихин К.М., Коган З.Я.).

Становится ясно, что дело огромной важности делалось в большой спешке, без тщательной проверки сведений о погибших. В результате, на мраморные плиты занесены фамилии 366 человек, умерших в эвакогоспиталях 413, 1505 и 1781, но умерли они далеко от Томска. У 60 человек, из тех, кто никогда не был в Томске, на Южном кладбище есть индивидуальные могилы. Как такое могло произойти?

В мае 1959 года начальник политотдела Томского облвоенкомата пишет в Военно-медицинский музей Министерства обороны СССР просьбу выслать списки воинов, умерших в госпиталях Томска, в связи  с  принятием  решения  о  сооружении  памятника-обелиска,  и  указывает номера 16 госпиталей: 334, 408, 413, 1229, 1231, 1248, 1505, 1506, 1507, 1781, 2482, 2483, 2484, 3611, 3613, 3615 (номера 1248 и 2484 в  копии  письма  зачёркнуты).  Через  три  месяца  пришёл ответ: «Направляю  Вам  списки  лиц, умерших в госпиталях: 3613, 1781, 1231, 1505, 1229, 408, 2483. Сведениями о лицах, умерших в других госпиталях г. Томска, музей не располагает».

В  военных  архивах  отсутствуют  документы  каждого  третьего  медсанбата,  госпиталя, военно-санитарного поезда и парохода. Они попали под бомбежку, сгорели, утонули. Есть документы, которые невозможно прочесть из-за того, что они залиты чернилами и кровью, напечатаны на грубой бумаге, на едва живой пишущей машинке и затёртой копирке. Почему-то очень сложно искать документы госпиталей тыловых. Военный госпиталь 334 сохранил минимум сведений о ранбольных (фамилия, имя, отчество, дата смерти, иногда – диагноз, совсем редко – место рождения или домашний адрес). Нет списков умерших в нём за 1943–1944 годы. Лишь недавно удалось узнать, что некоторые материалы по военному госпиталю 334 переданы на хранение в ЦАМО. В ЦАМО нет документов эвакогоспиталей 1248, 2482, 2484 и других. Сведения об умерших в этих госпиталях удаётся собирать буквально «по крупицам». Видимо, сыграла свою роль разная подчинённость госпиталей – Сануправлению Сибирского военного округа и обл(гор)здравотделам. Те, кого привозили в глубокий тыл, как правило, проходили через медсанбат и несколько госпиталей, и след их терялся из-за неоднократных перемещений. Так и становились умершие пропавшими без вести.

Многолетняя работа по установлению судеб умерших от ран во время Великой Отечественной войны в госпиталях Томска ещё не завершена. Хронологические рамки изучения темы не могут быть ограничены 1945 годом, так как многие раненые поступали на лечение во время войны, а умирали через несколько лет после её окончания.

В результате этой работы была создана Книга Памяти. В ней фамилии захороненных расположены в алфавитном порядке. Биографические данные приведены с указанием фамилии, имени, отчества, года и места рождения (или домашнего адреса), военкомата призыва, звания, должности, номера воинской части, даты смерти, номера госпиталя, места захоронения и ссылки на источник информации. К сожалению, в некоторых случаях из-за отсутствия полных данных, о человеке приведены только частичные сведения. Место рождения и призыва указано на момент  события  в  соответствии со справочниками административно-территориального  деления.  Возможны расхождения в наименованиях населённых пунктов. Сведения о погибших даны в соответствии с архивными документами.

В  ходе  работы  над  Книгой  Памяти  был  собран  большой  архивный  материал.  Эти  документы (справки ЦАМО РФ, ВММ МО РФ, военкоматов, письма родственников и другие выявленные сведения) будут переданы на хранение в ГАТО.

Выдержки из Книги Памяти (в качестве примеров):

Басаргаев Владимир Иванович, 1911г., рядовой, ум. 30.12.1944г., ЭГ 2483, г. Томск, Коларовское кладбище, мог. 206. (Сообщ. ВММ МО РФ от 26.08.59г. № 5-3742)

Васильев  Роман  Васильевич, 1903 г., рядовой,1172 сп,  умер 06.09.42 г. Томск,  Вокзальное  кладбище.

 Волошин  Иван  Прохорович, 1910 г., Новосибирская  обл.,  Ояшинский  район,  Жуковский с/с,  д. Ирба,  рядовой,  стрелок, 44 сб, умер 16.01.43, ВГ-408, г. Томск. (Сообщ. ВММ МО РФ от 26.08.59 г. № 5-3742). 

 Денисьев Борис  Андреевич,  мл.  лейтенант,1206 сп,  умер 17.07.43, ЭГ2483.

(Реальные Имена позволяют довольно хорошо «прочувствовать» прошлое, уловить «настроение» тех времён).

 -Тело отчёта-

Осень весьма оригинально подчёркивает эстетику мест захоронений, придавая внешнему некую многозначительность, ожидание чего-то нового, глобального, неизбежного, но не лишённого красот, пусть и довольно своеобразных. Приближающаяся зима напоминает о приближении периода «спячки», во время которой происходят богатые, но внутренние трансформации. Этот период неизбежен и естественен. Уже у входа на погост в голову нагло лезет мысль, что у всего – свои ритмы, и важно идти в ногу с ними. Вспоминается фраза А.Ш. ЛаВея «находясь в чужой берлоге – проявляйте уважение к её обитателям, либо не появляйтесь там вовсе».  Местами его сатанистская философия кажется очень полезной и, что греха таить, приятно ласкает слух.

Хоть погост расположен в черте города, заходя на его территорию – от внешнего мира наглухо отрубает. Происходит поглощение местностью. Главное не делать резких движений – кладбище редко посещаемо, и потому сторожевые псы столь же редко привязаны (говорю о центральном входе; существуют другие входы – со стороны трассы и леса – там частенько шатаются готы и гопники).

В центральной части расположен мемориал павшим Героям ВОВ. Очень аккуратно расположены захоронения воинов и учёных. Видны недавно отреставрированные могилы  о которых говорилось ранее. У края мемориала стоит памятник. Лицо его поражает воображение своей глубиной. Скульптор, несомненно, обладал даром, коли смог с помощью куска камня выразить нечто, столь глубинное. Обратите внимание на морщины на лице – в них отдельная тревожная нотка. Глядя на статую, на морщины – невольно вспомнил деда, отца…

Однако, как и обычно, все хорошо только в центре, отдаляясь мы видим все более упадочные картины по нарастающей. Здесь ещё более-менее сносно:

Тут тоже вполне приемлемо:

Тут уже выборочно – некоторые могилы ухожены, но некоторые в разрухе:

Несколько обидело положение захоронения доктора  Бриль Марии Борисовны (1895-1941). Насколько мне известно, такое состояние её могилы наблюдается с 2010 года. Плита валяется в глуби кладбища, дороги в то место нет, но есть еле видная тропинка. Важно отметить, что это захоронение – не единственное, подобных ему несколько.

В глубине погоста фотографий не делал, но там множество могил со сгнившими оградами, либо вообще без них. Множество памятников разрушены. Кроме того были несколько случаев, когда надгробные плиты воровали, перебивали на них имена и отправляли новым «хозяевам», вероятно за денежное вознаграждение. Данная проблема освящалась в СМИ.

На погосте часто собираются местные готы и (видимо в противовес им) – местные гопы. При одном из моих посещений на меня прямо из леса (погост расположен в шикарной лесополосе) вышел паренёк явно гоповской наружности, но, видимо не увидев причин начать разговор, удалился опять в лес. Вероятно идёт отлов. Слышал пару историй от знакомых девушек, в основном суть одна – поймают готов и долго бьют: при прогулке к ним подходят парни, видя что гуляющие – дамы, спрашивают их -видели ли они кого нибудь — и милейше просят, если увидят – направлять в сторону их (гопов) нахождения.

Общее состояние – кладбище нуждается в чистке и приведении в приличный вид.

Ощущения от погоста в целом средние, местами были вспышки (ощущаемые как жар в определённой части тела – руки например, и в виде некоего тепла и света идущего к лицу). Кладбище очень активное и само идёт на контакт. Явно требуется участие и помощь.

Kristof
21.10.2013г.