Анализ понятия данной сущности сквозь призму религии и науки.

Хронологически первые истоки Сатаны кроются в самых древних религиях, где воздавались почести суровым и жестоким божествам. Позднее произошло размежевание на бога-защитника и бога, отвечающего за наказания. Тогда же появилась и терминология, подразделяющая богов на «добрых» и «злых». До наших дней в своей первозданности сохранилось лишь несколько течений, но там злые духи, скорее, не почитаются, а задабриваются, чтобы не вредили. А главное божество все-таки «доброе». Лишь зороастрийцы (парсы или огнепоклонники) и возникшая под их влиянием секта йезидов с древних времен до нашего времени по-настоящему равно почитают два начала мира темное и светлое. Часто в новых религиях, приходивших на смену старым, злым божеством становилось главное божество предшествующей религии (так Баал-Зебуб ханнанеев стал иудейским Вельзевулом).
Первоначально слово «сатан» появляется в Танахе — еврейском тексте Ветхого завета, где употребляется как имя нарицательное в форме «супротив, противник, препятствовать, противодействовать». Сатана? ивр. сатан — «препятствие», «противник». В книгах Иова, Захарии и ряде других Сатаной называется ангел, испытывающий веру праведника, зависимый от Бога и, несомненно, подчиненный ему, но человеку враждебный. В греческом переводе Ветхого завета — Септуагинте — в этих местах употребляется слово Дьявол — лукавый, клеветник. В книге пророка Захарии Сатана выступает обвинителем на небесном суде. В книге Сирах: «Когда нечистивый проклинает Сатану, то проклинает свою душу». Итак, согласно представлениям иудаизма, Сатана не является силой, равной Богу, но подчиненной Богу, либо является порождением «гнева Яхве», ведь Бог в иудаизме не являет собой исключительное добро, он всеобъемлющ («Я образую свет и творю тьму, делаю мир, и произвожу бедствия»).
Напротив, прямая полемика против всех попыток выявить корни зла в самом Боге звучит в новозаветном тезисе: «Бог есть свет, и нет в нем никакой тьмы». Соответственно вся ответственность за зло перекладывается на Дьявола, в Новом Завете он выступает как Князь Мира Сего, он предводитель темных ангелов в битве с архангелом Михаилом в Апокалипсисе. Новозаветные тексты полностью отказываются от каких бы то ни было наглядных образов Сатаны. Антропоморфные черты, а так же большая часть «личной истории» , были сочинены, в основном, средневековыми авторами-богословами. Согласно традиции, Дьявол — один из высших чинов небесной иерархии, серафим Люцифер (лат. «светоносный», а также «утренняя звезда», т.е. Венера), восставший со своими присными, частью ангелов, против Бога. По одной версии, бунт против Бога произошел из желания Люцифера занять место Всевышнего; изгнание мятежных ангелов из рая (1/10 от общего количества) приводит Бога к мысли восполнить их число, что побуждает его создать человека, дабы праведные заняли на небесах место падших ангелов. Другая версия утверждает, что Люцифер отказался поклониться Адаму как высшему божьему творению и взбунтовался. Центральная причина мятежа — гордыня, а одно из последствий — ненависть Дьявола к людям. Люцифер и последовавшие за ним низвергнуты Богом и небесным воинством во главе с архангелом Михаилом в ад, каковой и является державой Дьявола и подчиненных ему бывших ангелов, а ныне бесов. Земной мир, как лежащий во зле, — также, до определенной степени, территория Дьявола, именуемого потому «князь мира сего» (Иоан. 12,31). Опираясь на слова Христа: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молния» (Лук. 10, 18) и ряд иных новозаветных текстов, раннехристианские мыслители говорят о вторичном падении Дьявола и окончательном осуждении его. В будущем, однако, Дьяволу предстоит кратковременное торжество во дни Антихриста (Отк. 13), после чего он будет низвергнут в бездну ангелом (традиция настаивает — архангелом Михаилом) и проведет там, скованный, тысячу лет, но после завершения тысячелетнего Царства Божьего Сатана будет освобожден (неясно как), снова подымется со своими присными на Бога, но присные эти будут поражены небесным огнем, «а Дьявол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков» (Отк. 20, 10). Это событие окажется началом Страшного суда. В любом случае, согласно христианских воззрений, Дьявол является фигурой однозначно не равной Богу по величию, борьбу с ним ведет не Бог (дело не его уровня), а архангел Михаил.
В исламе аналогом Дьявола является Иблис. В отличие от христианства, в Коране Иблис означает скорее «джинн», чем «ангел». Этот джинн создан из огня и в исламской традиции имеет свободную волю, в отличии от ангелов, не обладающих свободой воли. Иблис обладал силой, близкой к ангельской по исламской концепции Бога, будучи когда-то набожным и скромным джинном. Когда Бог приказал всем ангелам преклониться перед Адамом, Иблис, наполненный гордости, ревниво отказался повиноваться приказу Бога, ввиду того, что считал Адама низшим созданием. Иблис заявил, что, если наказание за его акт неповиновения будет отсрочено до судного дня, то он совратит многих потомков Адама за время этой отсрочки. Бог принял требование Иблиса и гарантировал вознаграждение Иблису и его последователям в виде адского огня. Бог, чтобы проверить человечество и джиннов, позволил Иблису бродить по земле и пытаться совращать других. Коран не изображает Иблиса, как врага Бога, поскольку Бог является высшим над всеми своими созданиями, а Иблис — лишь одно из них.
Достаточно обширно происхождение зла изложено в «Розе Мира», системе религиозных взглядов, разработанных Даниилом Андреевым. По его представлениям события, результатом которых явилось восстание Люцифера, некогда произошедшие в масштабах вселенной столь грандиозны, что во всей полноте человеческое сознание вместить их не может. Но, описывая примитивным языком, было так: «в незапамятной глубине времен некий дух, один из величайших, называемый нами Люцифером или Денницей, выражая неотъемлемо присущую каждой монаде свобод выбора, отступил от своего Творца ради создания другой вселенной по собственному замыслу. К нему примкнуло множество других монад, больших и малых. Создание ими другой вселенной началось в пределах этой. Они пытались создавать миры, но эти миры оказывались непрочны и рушились, потому что, восстав, богоотступнические монады этим самым отвергли любовь — единственный объединяющий, цементирующий принцип». Цель «светлых» монад — слияние с Богом без потери своего неповторимого Я, каждая «темная» монада стремится стать единоличным властителем вселенной, остальные ей враждебны. Люцифер- существо вселенских масштабов, Земля для него ничтожный уровень, здесь «верховодит» его ставленник соответствующего уровня — Гагтунгр. По Даниилу Андрееву, смерть тоже не является обязательным законом, наоборот, это следствие деятельности Гагтунгра. Конечным итогом истории должно стать просветление всех «темных» монад, включая самого Люцифера.
В христианстве подобных же взглядов о конце мировой истории придерживался мыслитель Ориген, который считал, что в конце времён все отпавшие от бога существа, включая Сатану, обратятся и будут спасены, но эта теория была признана ересью.
В произведениях писателей – романтиков, начиная с 18 века появляются мысли объяснить бунт Сатаны не только тщеславием и гордыней, но, в большей степени свободолюбием. В «бунтующем мире» бунт был более чем оправдан, сам Сатана у них становится «гордым и прекрасным», а иногда его бунт даже прославляется: «Сатане — славословье! О бунтарь непреклонный, о победная сила мысли освобожденной!: Вдаль стремится, как буря, как гигант-победитель. Это он, о народы, он, великий воитель! »
Большинство существующих ныне сатанистских направлений рассматривают Дьявола через призму христианской религии, поэтому сатанизм воспринимается как антихристианство, восхваление Сатаны – это поругание Бога, христианских святынь. Поскольку Сатана бунтарь – значит через него можно получить блага и возможности, которыми не обладаешь при существующем миропорядке («продажа души» и т.п.), ведь Сатана по силе равен Богу – если бы было не так, Бог давно бы разделался с ним. Кроме того, Сатана воспринимается ими как сила, более склонная к общению с человеком, более близкая человеку, «князь мира сего» все-таки.
Подводя итог, можно сделать вывод, что Дьявол, произрастая из политеистических верований древности как злое божество, попав на почву монотеизма, претерпел трансформацию, сначала в ангела подчиненного Богу и призванного искушать людей (а то и злобного завистника – наушника), а позднее — в бунтаря, восставшего против Бога и имеющего свои, не всегда понятные, цели.
Имея под собой почвой деление на «черное и белое», некое абстрактное «добро и зло», эти взгляды не могут быть признаны достоверными и объективными. Это и подтверждается тем, что далеко не всегда Церковь может объяснить поступки Всевышнего, прибегая в этом случае к простой отговорке: «неисповедимы пути Господни». Возможно, правильней для Церкви было бы расценивать Бога и Дьявола, как равные противоборствующие силы, но это равносильно отказу от монотеизма, что для нее абсолютно неприемлемо. Здесь почва для всевозможных течений, ересей и расколов, терзавших Церковь в течении тысячелетий (и не только христианскую).

Spiridon
15 августа 2008