1. Понятие язычества.

Для начала определимся с самим понятием «язычество»:
«Если христиане почитают Иисуса Христа, а буддисты – Будду, то значит ли это, что язычество – культ языка? Да и какого языка – говяжьего или свиного, а то, может, и латинского?
Понятие «язычество» на Руси появилось вместе с крещением; иноверцев на церковно-славянском языке называли «языцами». Покоряйтесь, языцы, яко с нами Бог! Словарь Фасмера указывает, что это слово – калька с греческого ethnikos – «национальный, языческий», от ethnos – «народ, язык».
Несмотря на то, что именно христиане крайне нетерпимо относились к идолопоклонникам и прочим язычникам, определение последних произошло значительно раньше, нежели пришествие Мессии. Ещё в Ветхом Завете противопоставляются народ израильский, богоизбранный, и все остальные народы – гои, которые при переводе Библии на греческий стали называться словом ethnos, которое родственно другому греческому слову ethos – традиция, обычай.
На латыни же, кроме всё того же заимствованного у греков слова ethnicus, существовало своё название для «народов» – людей, исповедующих пантеистические религии: paganus, буквально значащее «сельский житель», позже – «гражданский» (в отличие от «солдат армии Христа» – христиан), от pagus – район, область. Отсюда всем нам известные ругательные слова «погань» и «поганый», которые, как теперь стало очевидно, вовсе и не ругательные, а просто синонимы слов «язычники» и «языческий» соответственно.» [1] Б.А. Рыбаков обращал внимание на то, что слово язычество не имеет терминологического значения; он трактует это понятие так же обобщенно и просто: «…я считаю вполне законным обозначение им (понятием «язычество») того необъятного круга спорных вопросов, которые входят в понятие первобытной религии: магия, анимизм, пандемонизм, прамонотеиз, дуализм и т.д.».
«Так, известно, что русское слово «язычники» происходит всего лишь от «говорящие на ином языке» (аналогично происхождению этнонима «немцы», что означает всего лишь «немые», т.е. не разумеющие по-русски); древнерусские письменные памятники употребляют термин «поганые» (вера поганьска), восходящий, вероятно, к лат. religio paganorum, которому обязано своим происхождением современное английское pagans, paganism. Упомянутое латинское выражение означает в переводе «религия крестьян» или «религия деревенских жителей». Но быть может religio paganorum следует трактовать шире – как религию тех, кто живет на земле, тех, кто следует ее Благословению…» - такое определение язычеству дает А. Платов.
«Термин «язычество» происходит от церковнославянского слова «язык», означающего «народ». В ветхозаветную эпоху евреи называли язычниками все другие народы, вкладывая в это слово негативную оценку и самих народов, и их религиозных верований, обычаев, морали, культуры и проч. От иудеев термин «язычество» перешел и в христианскую лексику. Однако в христианстве он уже не включает в себя что-либо связанное с нацией или расой. Им обозначаются религиозные учения и мировоззрения, имеющие ряд определенных признаков…» [2].
«Естественно, если людям, стоящим у власти, знати, легко отказаться от своих убеждений, если они видят в том себе явную выгоду, то простой народ легко отказаться от своих мировоззренческих позиций, существовавших искони, не мог. Кем были люди, которые вразрез с интересами знати и высшей власти продолжали верить в свои идеалы? Это были простые крестьяне, сельчане, деревенские жители. И так, древнейшая вера наших предков получила, как говориться, «рабочее» название -paganism, от лат. paganus — сельский, языческий, которое в свою очередь от лат. pagus — село, округ, деревня. То есть изначально понятие языческий тождественно понятию народный. То же мы наблюдаем и в русском языке язычество от древнерус. языки — народы» [3]
И действительно, представьте, что к вам пришел человек и сказал, что нужно отречься от родителей своих (язычники считали себя детьми своих богов) и идти в рабство (христ. — «рабы божьи») к людям чужим, другой страны, другой культуры. Возможно, не очень хороший пример, но именно так должно было бы выглядеть в глазах язычника пришествие христианства.
Сам термин «язычество» в настоящее время вызывает много споров и противоречий, особенно среди современных последователей древнего мировоззрения:

«Неприемлем и термин «язычество». Это — остаточный термин от миссионерства. Пользоваться им (синонимы: погань, свинья, нечистый и пр.) — все равно, что считать народы, а заодно и свой, низкокультурными. Чуваши, соблюдающие древние обычаи и обряды, — «язычники» (или «погань»), с точки зрения христиан».[4]
Некоторые исследователи и вовсе отрицают иудо-христианские корни термина «язычество»:
«Язычество — древнее русское слово, означающее по Толковому словарю живого великорусского языка В. Даля «идольство, кумирство, идолопоклонство, обожанье природы или истуканов заместо Бога». В словаре В. Даля можно найти еще одно примечательное значение слова «язык», которое восходит уже к глубинам общеиндоевропейской древности, а именно: «народ, земля, с одноплеменным населением своим, с одинаковой речью». Соответственно, язычество — племенные верования, и в этом значении оно могло издавна, еще до христианизации Руси, употребляться нашими предками, однако это не доказано употреблением этого слова в летописях. Впервые употребление этого слова встречается с XV-XVI веков. Однако понятие «язык», «языцы» — исконное, существовавшее с незапамятной древности, и встречается оно уже в первых летописях русских».[5]
Все же вызывает сомнение, что «язычество» являлось самоназванием данной …религии. Отсутствие четко определенной религиозной системы обуславливает и отсутствие самоназвания мировоззрения. Религией и соответственно названием этой религии обозначается общность устоявшихся и неизменных традиций – язычество же – живая и изменчивая система, подвижная, не замкнутая, не зацикленная на самой себе. Оно просто являлось нормой, неотъемлемой частью воззрений, «воспитания» народа.
Впрочем, выяснение происхождения термина «язычество» не является задачей данной работы, оставим этот вопрос «мужам ученым»…
Здесь мы будем употреблять «язычество» как обобщенный термин, служащий для определения систем верований, мировоззрений, религиозных взглядов имеющих общий принцип построения у различных народов. Что же собой представляет «язычество»?

«Язычество — не религия в том смысле этого слова, как у нас понимается, поскольку религия построена на системе догм, а язычество (скажем из современных — даосизм) оставляет за человеком свободу выбора. (Раб лишь тот, кто раб чужого выбора — это монотеистические и моноидеологические концепции, тогда как в язычестве выбор можно менять на каждом шагу своего Пути — это и есть свобода воли)» [6] «Язычество — это мифологическое мышление, основанное на обожествлении природы и признании всех вещей во вселенной живыми (т.е. особого плана личностями)» [7]
«Даже наша культура, внешний лоск цивилизации имеют бреши: сквозь них проникают реальные силы religio paganorum, религии крестьян. Они по-прежнему действенны – как бы мы ни старались забыть об их существовании. Эти силы есть не что иное, как скрытые силы Природы: языческие культы базировались на признании реальности этих сил, тогда как наша цивилизация основана на искусственном «отделении» от Природы, на убежденности в том, что мы можем быть «выше» этих сил и контролировать их по своему желанию».[8]
Из двух последних определений мы можем сделать вывод об одной из функций данного мировоззрения, – как и большинство религий, оно обучает существованию (сосуществованию) в гармонии с окружающим миром, с организмом Гения Земли.
Однако это далеко не единственная функция.
«Язычество — это иерархия мировоззрений, направленных на самосовершенствование индивидуума и приобретение им необходимых ему способностей». [9] Именно «иерархия мировоззрений», а не одно определенное мировоззрение, которое непременно требуется разделять всем последователям учения, мировоззрений, которые не противоречат друг другу, которые сосуществуют в рамках одной системы, модели, которая, по сути, является результатом объединения опыта, накопленного многими и многими поколениями путем непрерывной передачи знания. «Язычество — это возвращение к историческим корням и традиционной культуре, уважение своего рода и племени, изучение и использование мудрости прошлых веков»[10] . Итак, язычество не является мертвым знанием, оно не статично, способно к дальнейшему (постоянному) развитию и совершенствованию, принятию в себя других моделей и воззрений, отказу от устаревших, громоздких, не функциональных и т.п.. «Язычество — это магическая система, и как всякая магия — оно практично»[11]. Именно практично, и не как всякая религия, которая лишь указывает путь для большинства, «универсальный» путь, но и как магия, которая указывает путь (направление) к ускоренному развитию отдельного индивида. Язычество объединяет в себе обе функции – и «путь для всех» и «путь для каждого», оно не прячет знание от тех, кто может его «взять», но и не толкает на этот путь тех, кто не готов им пройти, для них оно имеет другую, религиозную составляющую. Язычество функционально.
«Политеизм древних учений – явление гораздо более сложное, нежели мы привыкли считать. Прежде всего, необходимо отметить некоторую сугубо терминологическую проблему. Что означает самое слово «бог»? Наверняка мы видим сегодня нечто иное, чем древние хранители учения Северо-Запада.
В Старшей Эдде, объединяющей тексты конца I – начала II тысячелетия н.э., для обозначения языческих богов уже используется относительно поздний скандинавский термин gud, родственный английскому God, немецкому Gott и т.д.
Однако известно более древнее северное слово reginn, или rogn, употреблявшийся, в отличие от позднего gud, только для обозначения языческих божеств (т.е. не применявшийся позднее для обозначения христианского бога). На современные европейские языки древнее reginn переводится ныне как «божество» или «бог», но это не совсем точное значение. Этимологически reginn / rogn означает скорее «Сила», нежели «бог» в современном понимании. С другой стороны, почти наверняка это слово связано и с древним общеевропейским ri / rig / rex – «священный властитель, король, повелитель» (наделенный силой? – прим. Кысь)
Далее, само многобожие древних учений, вопреки распространенному мнению, отнюдь не является бессмысленным наследием диких времен; напротив, политеизм язычества – функционален и является определенным достижением философской мысли древних. Действительно, учитывая древнее обозначение богов как «сил» (значение термина reginn), можно определить «многобожие» как «знание о многих силах» или «знание о многообразии Силы». Таким образом, как раз современный христианский монотеизм оказывается упрощением, деградацией древнего политеизма, искусственным сужением эзотерического «кругозора», выделением лишь одной «силы» из свойственного Мирозданию их многообразия. Функциональный политеизм северо-западной Традиции позволяет построить элегантную философско-магическую систему взаимодействия существующих в природе сил, и плодотворно эту систему использовать».[12]
Язычество является учением не о богах, но о Силах, в отличие от религий, имеющих предметом своего изучения некие сущности, наделенные в сознании последователей, определенными личностными характеристиками, хотя и содержит религиозную составляющую, предавая Силам личностные качества. Язычество не религия, точнее религией оно является только на «низших уровнях», при взгляде «извне», «язычество» — это вполне рабочая система (модель), подходящая как для описания мира, так и для функционирования в нем (осознанного взаимодействия с ним).

2. Особенности язычества. .

Как мы уже определили выше, объектом внимания языческих традиций являлись не боги, как личности, но Силы, которые персонифицировались только на «нижних уровнях знания». В этом состоит одно из отличий от религий, которые все же имеют объектом почитания четкую персонификацию, некую личность, все поступки которой детально описаны и изучены последователями. Например, в христианстве подробно описан «земной путь» Христа, период его функционирования в нашем мире. Однако Христос в данной религии не является верховным богом. Яхве, который почитается как отец Христа, громовержец, которому приписано в новом учении творение мира, оставшийся «в наследство» от древнего еврейского языческого учения, описывается уже менее детально, о нем практически нет упоминания в Библии (точнее есть упоминания деяний некоторых древних богов, которые приписаны одному богу с утратой последним части собственных функций), нет подробных описаний его деяний. Они остались «за бортом» данного учения, однако прекрасно сохранились в других источниках, где они описываются как действия Силы, но не личности. В языческой Традиции мы также имеем дело с описанием «поступков богов» (персонификаций сил) – мифами, однако это совершенно другой уровень. «Так делали боги – теперь так поступают люди» [13] — рассматриваемые с такой позиции мифы становятся некими «рецептами» по достижению определенных состояний, выходу на определенные уровни развития. Но о мифах несколько позже.
«Одно из принципиальных отличий традиционного язычества от современного догматического христианства заключается в осознании язычником многогранности Мира, в отсутствии неколебимых «истин», обязательных для принятия всеми и каждым. В рамках одной языческой традиции могут мирно сосуществовать школы, совершенно по-разному трактующие даже такой центральный символ, как Мировое Древо…» [14]
Отсутствие четкой догмы не только в том «как надо славить/служить богу» (что, например, можно увидеть в «мировых религиях», предающих огромное значение традиционной, культовой, обрядовой стороне [15]), но и в самом воззрении, что совершенно не являлось препятствием для сосуществования различных школ, течений, не вызывало «войн за веру». Отсутствие предвзятого отношения к чужим религиям только из-за того, что они чужие. Отсутствие отрицания существования других богов, кроме собственных. Отсутствие отрицания других систем, используемых для описания/изучения мира.
«Отметим, что, главнейший аспект исследования Традиционной культуры заключается в том, что имена богов (как, впрочем, и иные знаки, например имена героев, мест, рун и т.д.) — это магические операторы или инварианты для перехода из системы мифа одного народа в параллельную» [16]
«Древнее сомнение, не отрицающее, но ведущее к истине, оказалось многим сегодня чуждо.
При этом следует отметить, что древнее языческое сознание не имело такой массы возможностей для сомнений. Для осознающего и чувствующего Правь язычника сомнение было делом достаточно редким, а обман не осознавался как вульгарность, выбивающая из «единственно верного» объективного мира. Так, мы не находим в древних сагах, или эпосе слов типа: «он решил обмануть». В лучшем случае, мы находим слова, что герой «пошел на хитрость», либо просто описываются действия героя, результатом которых является не просто обман, а создание условий новой реальности, в которой герой получает преимущество.
Это означает, что ситуация, которую мы сегодня могли бы называть словом «обман», рассматривалась древними людьми Традиции не просто как дезинформация или одурачивание ловкостью рук, а рассматривалось как порождение реальности. Так, древний охотник сперва исполнял ритуальный танец охоты, и только после этого, войдя в новую реальность, шел на охоту, где и осуществлялась эта реальность» [17] - еще одна особенность – отсутствие сомнений в реальности/нереальности какого-либо события. С точки зрения носителя традиции любое событие существует, вопрос только на каком уровне (в какой реальности).
«Язычество — это традиция, это особый образ мышления, направленный на совершенствование человека и поднятие его до уровня бога. […] Язычество не есть нечто незыблемое и неподвижное, оно открыто для развития. Язычество — как и магия, как сама жизнь — есть вечное движение, изменение. Каждый язычник выстраивает и регулирует, развивает и совершенствует свое личное мировоззрение и мирочувствование в соответствии со своими представлениями об объективной и мифологической реальности» [18] Именно «в соответствии со своими представлениями», а не каким то шаблонным, универсальным представлением, признаваемым единственно верным. В язычестве вообще нет неколебимых истин. Как мы уже упоминали, язычество не статично – это многогранная, живая, изменяющаяся система.
«Одно из принципиальных отличий древних нордических учений от современного христианства заключается в изначально присущей им магии: наши древние предки не проводили четкой грани между религией и магией как частями Учения. Более того, вполне возможно, этой грани вообще не существовало. Так каждый языческий религиозный обряд содержит набор чисто магических действий, направленных к определенной цели, и, наоборот, собственно магическое действие представляется обращением к силе одного из богов.» [19]
«Стандартный взгляд на язычество подразумевает деление Традиции на две части, определяемые, в большинстве случаев как религия и магия. Одни исследователи считают первенствующей частью религию, полагая магию вторичной частью, практическим приложением; другие, напротив, именно магию называют высшей частью традиции, оставляя собственно религии роль «предварительной подготовки». Мы же склоняемся к мысли, что обе эти позиции не верны, что в рамках реальной Традиции религия и магия не могут существовать отдельно. Действительно, исторические и этнографические данные равно свидетельствуют: как обращение к богам было естественной частью языческой магии, так и чисто магические практики играли немалую роль в практике религиозной. Таким образом, мы не видим возможности разделения в рамках Традиции магии и религии как обособленных компонент, однако полагаем, что сама по себе традиция действительно дуальна и состоит из двух четко разграниченных половинок, смутное понимание чего и приводит к попыткам дифференциации магии и религии.
Этими «половинками» являются учение экзотерическое (Знание-для-всех) и учение эзотерическое (Знание-для-посвященных). Как правило, именно первая – экзотерическая – компонента Традиции и ассоциируется с религией, в то время как вторая – с магией. Необходимо отметить, что в данном случае под термином «посвященный» мы понимаем отнюдь не нечто конспирологическое, т.е. лицо, посвященное в ту или иную тайную организацию, но человека, преступившего определенный порог в собственном развитии» [20]
Вот мы и подошли к главной «особенности» язычества. В нем существуют (сосуществуют) и религия и магия. О внутренней и внешней стороне учения нами уже упоминалось в разделе «Понятие», здесь мы можем рассмотреть этот вопрос подробнее. Итак, языческая традиция предлагает (как минимум) два пути – первый, как раз, путь религии, но религии не совсем в современном понимании. Под термином «религии» мы имеем в виду путь для большинства, в который не входит познание сущности бога как Силы, но который, опираясь на опыт, дает возможность эту Силу использовать. Здесь уместно вспомнить, некоторые обряды, например, опахивание поселения, для предотвращения мора. Т.е. действенность данных обрядов принимается на веру, обряды не составляются самостоятельно теми, кто их проводит, проводящие обряд могут даже не знать (им это, собственно и не нужно) принцип действия этого обряда, они просто пользуются «традиционным средством» от известной «болезни». Так же как мы для избавления от головной боли принимаем аспирин, не задумываясь над способом его производства и механизмом его действия на организм – мы просто производим определенное действие и получаем определенный результат. Для тех же, кому становится тесно в «религиозной составляющей», существует другой путь в рамках той же традиции. Путь, который теперь мы называем магией. Если первый путь, как уже упоминалось, обучает существованию и развитию в гармонии с организмом Гения Земли, то второй ведет к ускоренному развитию индивида, он уже не просто существует в неком организме – начинается познание, изучение этого организма. И путь этот не является тайным – он открыт для всех, но не все могут (хотят) следовать им. 
«Мы следуем путями, которые уже пройдены когда-то богами. Умеющие видеть эти пути и манипулировать ими называют себя магами.» [21]

3. Оккультное значение язычества.

«Когда наука разрушает миф,
это значит только то,
что одна мифология
борется с другой мифологией» [22]
«Именно результатом того, что большинство специалистов по мифоведению стоит вне мифов и, значит, изучает их извне, и является тот факт, что многие выводы оказываются не столько даже неверными, сколько не имеющими связи с самими мифами. Печальный тому пример – А. Н. Афанасьев, ухитрявшийся во всех персонажах славянской мифологии видеть некоего абстрактного «бога-громовника», а во все многообразии мифологических сюжетов – его бой с тучами, т.е. грозу. Некоторые его работы невозможно читать без улыбки, но улыбка эта, увы, сквозь слезы…
К слову подобные взгляды разделяют многие филологи – существует даже целая «метеорологическая» школа, представители которой рассматривают мифологию лишь как «поэтический способ описания неживой природы», а богов – как «условную персонификацию метеорологических явлений». Сколь же низкого мнения надо быть об уме наших предков, чтобы прийти к такому выводу! Разумеется, изменения, происходящие в окружающем мире, традиционно связывались в языческом мировоззрении с событиями мифологическими (так, смена времен года и вечное возрождение богов воспринимались как реализация одного и того же закона цикличности), но делаемый нередко отсюда вывод о том, что вся мифология – всего лишь способ описания неживой природы, абсурден. В свое время, критикуя «метеорологический» подход, М. Ф. Абедиль писала: «Для человека, верящего в миф, такой взгляд был бы столь же абсурдным, как для меня – видеть в моем директоре олицетворение власти, в моей дочери – персонификацию детства, а в кусте сирени, цветущем под моим окном, — аллегорию быстротечности жизни.[23] »»[24]
Мифы уже давно превратились для нас не более чем в волшебную сказку, мы разучились видеть в них смысл, начали воспринимать их слишком буквально. Да и сами мифы дошли до нас далеко не в первозданном виде, веками переписчики вымарывали из них то, что было не понятно, добавляли что-то свое к основному сюжету, теперь приходится собирать эту древнюю мозаику практически из руин. А ведь в древние времена миф являлся способом передачи знания из поколения в поколение, сам взгляд на мифы был другим. Древним не требовалось пояснения, расшифровки описываемых событий, действий, для умеющего проникнуть в суть, миф из красивой сказки превращался в некий «путеводитель» по окружающей реальности, инструмент для ее исследования.
«Мифы, легенды и поэтические саги различных народов служили средством понимания первопричин бытия и устройства Космоса. Эти истории устно передавались от поколения к поколению задолго до того, как были изложены в письменном виде. Они обрастали массой подробностей; в результате их можно сравнить с сегодняшними романами, пьесами, фильмами и телевизионными драмами, где за развлекательным или познавательным сюжетом содержатся попытки осмыслить те или иные проблемы нашего общества. Другими словами, миф служит средством передачи скрытого сообщения. Однако проблема возникает в том случае, если вымысел воспринимается как буквальная истина, а суть «скрытого сообщения» неправильно истолковывается или вообще пропадает. Это справедливо также и в отношении некоторых священных писаний, изобилующих аллегориями и метафорами. Духовные истины, заключенные в них, не усваиваются теми, кто ошибочно принимает их за достоверное описание исторических событий» [25]
От первоначальной традиции, не смотря на все старания новых «властителей душ», пожалуй, именно мифы (не только у славян) сохранились лучше всего. Пересказывая своим детям сказки, мы даже не задумываемся над тем, что передаем хоть и сильно искаженное, знание наших предков. Попытаемся здесь рассмотреть хотя бы часть знания передаваемого мифом:

Модель мира. Мировое Дерево.

Мировое Древо оставило следы в религиозных, космологических, мифологических и философских представлениях, в словесных и письменных текстах, в изобразительном искусстве и архитектуре, в планировке поселений и жилищ, в обрядах и ритуалах, в играх и танцах, в социальных и экономических институтах практически у всех народов.
«Реальное дерево — один из наиболее распространенных культовых предметов; в основном, всегда воспринималось как символ. В Ассиро-Вавилонии, западно-семитском регионе и др. ареалах дерево мифологически связывается с культом Великой Богини (Ашеры — Астарты), женщины-матери, культом плодородия и т. д. У китайской покровительницы запада («страны мертвых») Си Ванму в саду растет дерево, плод которого — магический персик бессмертия. В более сакральном смысле — это символ медиатора трех миров: верхнего (небесного), срединного (земного, обычного) и нижнего (загробного, мира душ, подземелья и т. д.), а также лестница на небо, по которой шаманы поднимаются к небожителям, с помощью которой могут нисходить и восходить ангелы и др. В мифах и легендах Китая, Индии, Ближнего Востока «дерево» также имеет коннотацию «мировой оси», выходящей из Центра Вселенной и ориентирующей по отношению к себе весь земной мир. Во многих традициях корни дерева находятся в небесных глубинах, на землю опускается крона, в других случаях изображение не инвертируется; в китайской чжоуской графике иероглиф «дерева» состоял из линии, поделенной одинаковыми полуовалами на две части.
В мистике «деревья и растения сада» — это каналы, по которым из высших миров в низшие спускаются, с одной стороны, жизненная энергия, а с другой — информационное кодирование, и поднимается нижняя энергия, переработанная и одухотворенная человеком. Выразительно тибетское «древо 10000 образов» Кумбум, выросшее, по легенде, из волос ламы Цзонхавы и хранящее на каждом листе и слое коры букву или изречение на священных письменах (тибетский, санскрит). В Каббале классическим является понятие духовных корней, уходящих в скрытые миры; их сущность может быть выражена только сакральными «высшими буквами», проистечениями животворения, огненными конфигурациями вспышек, в то время как обычный язык называется «языком ветвей» и описывает мир извне по скорлупе и оболочкам. Дерево — это также закон разворачивания-разветвления, согласно которому строятся материальные структуры от высшего уровня иерархии к низшему. Если «сеть» на земле — это статическое проявление божественного узора-вязи (например, в понимании китайского «вэнь»), растительный узор — это космическое письмо в динамике развития и смене периодов жизни. Это связывает «древо», «траву» с идеей времени (как, например, в библейских Псалмах), конечного по отношению ко всему материальному.
Итак, наиболее существенны здесь значения обмена (как между «тем миром» и «этим», так и между источником питания, стволом и периферией), развития в динамике, распространения в пространстве и жизни во времени» [26]
«Древесная» модель довольно популярна, она применялась (и применяется до сих пор) практически во всех сферах жизни для более систематизированного, наглядного описания некоторых свойств, событий, связи предметов между собой. [27]
Возьмем для примера описание мира в скандинавской традиции:
Основой мира является ясень Иггдрасиль (конь Игга (Одина)) [28]. Иггдрасиль соединяет Верхний (Асгард – город богов), Средний мир (Мидгард – мир людей) и Нижний мир (Хель – мир мертвых). Так же в Верхнем мире находится Вальхалла, жилище эйнхериев. На окраинах Среднего мира (или на востоке) — страна великанов Утгард, или Етунхейм, землю омывает мировой океан, в глубинах которого обитает змей Ермуганд. У корней Дерева находится источник Урд. Четыре оленя щиплют его листву, дракон Нидхегг и змеи грызут корни, по стволу бегает белка Ротатоск. Это «вертикальная модель». В той же скандинавской традиции мы видим и «горизонтальное» устройство мира:
Три корня растут
на три стороны
у ясеня Иггдрасиль:
Хель под одним,
Под другим великаны
И люди под третьим.
(«Речи Гримнира» 31)

Помню девять миров,
и девять корней,
и Древо Предела…
(«Прорицание Вёльвы»)
Интересна модель мира в кельтской традиции:
««Три вещи, необходимые для всего, что живо: рождение в Аннуне, рост в Абреде и полнота на небесах (т.е. в круге Гвинвид); ничто не существует вне этих трех вещей кроме Бога.»
Аннун, Абред и Гвинвид представляют собой кельтский вариант трехчастного вертикального деления Мира; Аннун выглядит аналогом Хель, Абред – Мидгарда, Гвинвид – Асгарда. Это действительно так, но… не совсем. Даже одного-единственного приведенного выше отрывка может оказаться достаточно, чтобы увидеть, что в триаде Аннун-Абред-Гвинвид скрыто нечто большее, чем в триаде Хель-Мидгард-Асгард. Недаром и сами кельты называли ступени этой вертикальной последовательности не мирами, но кругами.
По определению «Барддас», Абред – круг «где смерть сильнее жизни, и где все существующее порождено смертью». Мидгард, мир людей, этому определению вполне отвечает: каждый из нас смертен. Гвинвид, согласно «Барддас», — круг, где жизнь сильнее смерти, и где все существующее порождено жизнью». Вспомним, что языческие боги не бессмертны, но жизнь в Асгарде действительно «сильнее смерти». Однако понятие «Абред» шире, чем понятие «Мидгард», так же как Гвинвид – нечто большее, чем просто Асгард, мир человеческих богов. Действительно ведь северные саги неоднократно упоминают и другие миры, кроме трех классических: таковы, например, скандинавский Утгард, мир великанов. Альвхейм, мир светлых альвов (эльфов) и т.д. Существа, обитающие в этих мирах, смертны, но Мидгарду не принадлежат. Т.о., в круге Абред могут сосуществовать различные миры, подобные нашей с вами Яви, в круге Гвинвид – миры, подобные Прави или Асгарду…
[…] Остановимся еще только на одном понятии, связанном с этой триадой, — на понятии Круга Пустоты, Круга Кигант:
«Три круга бытия: Круг Кигант, где нет ни живого ни мертвого, кроме Бога, и никто, кроме Бога, не может пересечь его; круг Абред, где смерть сильнее жизни и где все существующее порождено смертью; круг Гвинвид, где жизнь сильнее смерти и где все существующее порождено жизнью…»
Аннун – круг небытия, определяемый в «Барддас» как «наиболее удаленный от Бога», не включен в эту новую триаду, поскольку речь идет о кругах бытия. На его месте появляется Кигант – Круг Пустоты, ассоциирующийся с тем, что находится в скандинавской традиции выше Асгарда, — с кроной Ясеня Иггдрасиль, с Небом Мира» [29]
Интересно отметить, перевод имени Мирового Древа: скандинавский Иггдрасиль – Конь Игга, древнеиндийское Ашваттха – «лошадиное дерево», Коновязь трех миров у якутов. Можно предположить, что имеется в виду лошадь не как животное, а как средство передвижения.
Но куда можно двигаться по Древу Миров? – ответ вполне ясен: Древо связывает воедино различные «миры». Ветви (корни) древа могут являться теми путями, по которым возможно перемещение между «мирами», однако могут являться и этими же мирами, но в различные промежутки времени (по аналогии с постепенным ростом ветвей) .[30]
«Тот факт, что корни Древа, отвечающие разным мирам Абреда, сходятся у основания священного Ясеня, свидетельствует о возможности путешествовать из одного мира в другой, проходя через эту точку…» [31]
Это только одно из значений. Мировое Древо представляет собой мощнейший аппарат для описания реальности. И является образом настолько многоплановым, что понять его полностью, практически невозможно. 
«Четыре основных «стихии» (или «элемента») Космоса соотносятся с верхушкой (Воздух, Огонь— Свет) и низом Мирового Древа (Вода и Земля—Твердь). В функции сообщения между космическим Верхом и Низом (не допустить их разрыва) Древо нередко заменяется образами Лестницы, космической Нити, Цепи и другими вариантами. К ветвям Мирового Древа обычно приурочиваются космологические объекты (Солнце, Луна, Звезды), персонажи верхнего уровня пантеонов (боги, небесные существа, святые…), образ космической Птицы. С нижней частью Древа связаны представления о чудесных («живой и мертвой», «сильной и слабой», «памятной и забывущей») водах (и виде рек, источников, колодцев), в которых обитает некое земноводное существо, чаще всего Змея или Дракон (варианты: Рыба, Лягушка, Черепаха…). Население Нижнего мира обычно составляет нижний уровень пантеонов (чаще всего это демонические существа)» [32]
«Высоко в Небе Мира, на вершине Ясеня, восседает, согласно скандинавской Традиции, мудрый Орел. Этот священный образ – образ Орла, венчающего Мироздание, — один из самых потаенных и магических в традициях индоевропейцев. Впрочем, как и самое Дерево, Орел так же известен магам практически всех народов. Сюда, в верхние пределы Мира, приведет нас исследование, если начнем мы распутывать тайны происхождения величайших символов и образов, используемых человечеством. Отсюда берут начало и имперские орлы ариев (в т.ч. и российский двуглавый), и Феникс – огненный орел магических откровений и инициаций, и Орел Кастанеды, пожирающий осознанное… [33]
Следует упомянуть еще одного мифологического обитателя Древа – белку, носящую, согласно Эдде, имя Ротатоск (т.е. Грызозуб), бегающую по стволу Ясеня и переносящую новости и перебранку между верхним Орлом и нижним Драконом. Этот образ, так же имеющий огромное магическое значение, сохранился, к сожалению, лишь в славянской и скандинавской Традициях»…
… «Спустимся еще чуть ниже – туда, куда бежит Ротатоск, неся силу Орла. Здесь у корней Ясеня бьет священный источник Урд. Здесь центр Мира. У этого источника богини судьбы – норны – прядут жизни людей, богов и всего живого. Сюда боги съезжаются, чтобы держать совет». [34]
Верх Древа Мира это Янь- (Орел, Воздух, Огонь) полюс. Низ – Инь- (Змей/Дракон, Земля, Вода) полюс. Между этими полюсами происходит циркуляция энергий (Ротатоск). Инь-полюс поглощает энергию, Янь-полюс – энергию выделяет, энергия течет по стволу дерева снизу вверх, аналогично тому, как обычное дерево гонит влагу от корней к листьям.
Не стоит забывать и о Древе Рун в скандинавской традиции.
Каждая из 24 рун Старшего Футарка несет на себе отпечаток определенной действующей в мире Силы. Древними эти руны были объединены в некоторую систему. В этой системе каждой руне соответствовала определенная Сила, архетип, мифологема (отсюда и мантическая (гадательная) функция рун). В результате чего была получена система, подобная, системе Древа Сефирот и системе 22 Больших Арканов Таро. А. Платов использует для ее обозначения термин
 «замкнутая система принципов», употребляя его в том смысле, «…что пользуясь этими и только этими принципами, можно описать любую возможную ситуацию и любой сценарий ее развития».
«…Мировое Древо – это и вертикальная ось Мира, связываемого воедино бегающей по стволу белкой, и личное дерево мага (шамана), и ось вращения Земли, и позвоночный столб человека…
В ряде конкретных славянских традиций энергетический канал, проходящий вдоль позвоночника (Сушимна), называется тропкой. Так и хочется в этой связи вспомнить «Слово о полку Игореве»:
О Бояне, соловию старого времени!
А бы ты сиа плъкы ущекоталъ,
скача, славию, по мыслену древу,
летая умом под облакы,
свивая славы оба полы сего времени,
рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы…
Скача по мыслену древу, рища въ тропу Трояню – не та ли это тропка, что тянется вдоль Мирового Древа, вдоль оси Мира и оси человека? И ведь сказано белкою – той, что несет Силу снизу вверх и сверху вниз…
Все подобно всему – один из основных магических законов. Если ствол Древа Мира – это еще и позвоночный столб человека, и тянущийся вдоль него энергетический канал, то и источник Урд, находящийся у корней Древа, имеет в человеке свое отражение. Это – центр Кундалини, источник магической Мощи. Традиционное сравнение Кундалини со свернувшийся в спираль змеей отражает образ Дракона, свернувшегося у корней священного Ясеня. На вершине же Древа – над теменем человека – расправляет крылья Орел, проводник Силы, образ сахасрара чакры…
Насколько мы можем судить, древние Маги Северо-Запада Европы не знали представления о семи (или девяти или еще того более) чакрах человека в том виде, в каком оно существует сегодня. Возможно, это повсеместно распространенное сегодня представление показалось бы им надуманным и излишне усложненным, а возможно восточная система неплохо легла бы на северо-западную. Однако о такой многочисленности энергетических центров тела не упоминает и Кастанеда, а описанные им магические представления североамериканских индейцев выглядят весьма похожими на многие древне европейские традиции волшебных искусств.
Тем не менее, маги северо-запада имели довольно четкое представление о трех «энергетических областях» человека. Это представление прослеживается в большинстве доступных нам традиционных источников и может быть, кроме того, изучено на примере ряда живых. Три энергетические зоны человека образуют пространство, по которому снизу вверх, от Дракона к Орлу, течет Мощь, а сверху вниз – от Орла – Сила…
Первая, самая нижняя область – Живот. Здесь сосредоточена жизненная (витальная) сила человека, откуда и происходит русское название этой части тела: само слово «живот» и означает, как известно, «жизнь». Именно энергии Живота обязаны своим существованием большинство простых методов экстрасенсорного воздействия – жизненная энергия пронизывает все человеческое тело, и именно она излучается руками целителей и деревенских знахарей.
Далее, более тонко организованная материя образует Тонкий Мир и соответственно — тонкое тело человека. Сила и Мощь этого круга сосредоточены в середине его тела и именуется в славянской традиции Сердцем. В той же области находится сердечная (астральная) чакра, в индийской традиции – анахата. Это область души, чувств. Полагаю, читатель отметил, что слова «средоточие», «середина», «сердце» имеют один и тот же корень. Вспомним и еще одно однокоренное слово — «посредник». Сила и Мощь здесь равноправны. «То, что ведет» встречается здесь с «тем, что действует» и направляет последнее (у магов) или вступает с ним в конфликт (у людей, не обладающих личной силой). Сердце – посредник между внутренним и внешним кругами магии.
Наконец, третий, верхний, круг представляет собой область, где Сила Орла преобладает над Мощью Дракона. Это супраментал Шри Ауробидно Гхош, нагуаль Кастанеды, то самое осознаваемое как «черный ящик» и не допускающее анализа «нечто» в человеке, обеспечивающее восприятие маги внутреннего круга. Это область «того, что ведет», именно здесь происходит формирование «безмолвного знания» (по Кастанеде) или «чувствознания» (по Рериху)» [35]
Однако в последнем построении смущает одно – обычно именно Орел выступает символом Мощи («того, что действует»), а Дракон – символом Силы («того, что ведет»), в таком ракурсе модель ставится с ног на голову. Так же обратим внимание (хотя это может оказаться просто совпадением), что Орел («Верхний» бог, Громовник) связан с огнем, Змей («Нижний» бог) – с водой. Теперь посмотрим на цвета чакр: Муладхара, Свадхистана, Манипура имеют «огненные» (красный, оранжевый и желтый) цвета, но располагаются в нижней части корпуса, чакры же Сахасрара, Вишудха, Аджна, имеющие «водные» (фиолетовый, голубой, синий) цвета – в верхней части.
Чтобы определиться с понятиями «Силы» и «Мощи», рассмотрим понятие «Двух кругов магии». А. Платов в своих работах [36] выделяет «магию внешнего круга» и «магию внутреннего круга»:

«Очень условно можно сказать, что магия внешнего круга – это искусство изменения мира путем внешнего воздействия на окружающее, а магия внутреннего круга – по средством внутренних, не всегда выводимых в сознание процессов мага, это так же множество удивительных событий и явлений, с этими процессами связанных. Укажем так же, что пара внешний – внутренний круги магии параллельна паре тональ – нагуаль»
«К представлению о различении внешнего и внутреннего кругов магии вплотную примыкают представления о Силе и Мощи, имеющие первостепенное значение для Традиции
Однако большинство славянских (как и индийских) магических и религиозных терминов многозначны, и потому, прежде чем перейти к рассмотрению концепции Силы и Мощи, мне хотелось бы – во избежание путаницы – привести понятие личной силы, отличающейся от Силы вообще.
Распространенный современный термин «личная сила», введенный, если не ошибаюсь, Кастанедой, соответствует древнескандинавскому Megin, под чем понималось личное магическое могущество, приносящее богатство и удачу.
Уставший штангист, сколь бы силен он не был, может оказаться не способным поднять и ведро с водой; в таком состоянии он оказывается лишенным возможности совершать работу, т.е. лишенным энергии, но не теряет при этом свою силу. И, напротив, сидящий в кабине подъемного крана строитель обладает огромной способностью к совершению работы – распоряжается энергией, но не становится при этом сильным с собственном смысле слова.
Надеюсь, эти несколько примитивные примеры могут дать возможность понять содержание скандинавского Megin и русского «личная сила» как некую интегральную характеристику, отвечающую общему уровню мага. Именно это мы имеем ввиду, говоря об «ореоле силы» или о «накоплении личной силы магом».
В отличии от «личной силы», энергия (Мощь, Моща в славянских традициях) – всего лишь нечто, чем маг оперирует и чем в данный конкретный момент он может обладать или нет. Аналогичные представления мы можем наблюдать у других народов – носителей Традиции; так, у скандинавов для обозначения мощи использовали термин ond, образующий, по мнению исследователей, параллель индийскому «прана».
В древней европейской традиции Мощь является «тем, что действует», образуя пару с силой «тем, что ведет». К сожалению, не возможно дать однозначного и всеобъемлющего определения как двум кругам магии, так и различиям Силы и Мощи: подобные вещи всегда проще узнать, нежели описать на бумаге. Возможно именно поэтому нордическая традиция всегда была инициатической. Ощущавший жар Мощи в своих руках и хотя бы раз чувствовавший течение Силы никогда их не спутает… Здесь мы можем лишь попытаться провести некоторые сопоставления, которые, возможно, позволят почувствовать различия между Силой и Мощью в магическом контексте.
Во-первых, пара Сила – Мощь параллельна паре внутренний – внешний круги магии и соответственно паре нагуаль – тональ Кастанеды. Так, одним из проявлений Силы является Кастанедовское «безмолвное знание», истекающее из нагуаля, или внутреннего магического круга, а одним из проявлений Мощи – способность совершать прямые магические действия в явленном мире (исцеление, телекинез и т.д.)
Во-вторых, вновь возвращаясь к индуистской Традиции, мы — очень условно! – можем сопоставить Силу с Шива-таттвой, чистым сознанием в шуддха-майя, сверхсознательной сфере, а мощь с Шакти-таттвой, энергией, истекающей от бога…» [37]
Итак, мы ознакомились с пространством действия, теперь обратим внимание на Силы, действующие в этом пространстве:

Боги Магии — Боги Силы.

«Согласно Ж. Дзюмелю, верховные боги Традиции, при всем их многообразии, принадлежат одной из трех фундаментальных групп. Несколько упрощая, мы можем охарактеризовать эти три группы следующим образом:
Боги плодородия;
Боги-громовержцы, боги войны;
Боги магии и смерти» [38]

Группы: Славяне Скандинавы Кельты
Боги плодородия Даждьбог Фрейр Дагда
Боги-громовержцы, боги войны Перун Тор Таранис
Боги магии и смерти Велес Один Луг

(в данной таблице приведены только северные варианты, однако соответствия можно найти практически во всех традициях)
«Каждый из богов фундаментальной триады представляет не только определенную действующую в мире силу, но и определенный архетип. Каждый человек в силу закона подобия («то, что внизу, как то, что наверху») оказывается воплощением одного из этих архетипов; именно этот смысл вложен в традиционное представление о людях как о детях (потомках) богов, и именно так следует понимать ответ одного из западнославянских князей миссионеру, приехавшему крестить «поганых» славян: «Это ваш бог вас рабами держит, а мы – дети своих богов».
Из представления о воплощении в людях божественных архетипов происходит традиционное кастовое устройство общества, распределяющее функции соответственно воплощаемым в людях силам:
Боги магии и боги смерти        Каста брахманов: жрецы, маги.
Боги войны, громовержцы         Каста кштариев: воины.
Боги плодородия                 Каста вайшья: производители материальных Ценностей
В эту схему не вписывается «экстремальная категория людей – князья (правители), особая священная каста, требующая воплощения всех трех архетипов в одном человеке. (Вопрос о кастовом устройстве общества очень сложен. Отметим лишь, что известное в отношении князя определение «первый среди равных» в воинском сословии принадлежит средневековью и не отвечает Традиции. Так в Скандинавии богом князей почитался не Тор – бог воинов, но Один) Отметим так же, что жесткое ограничение на принадлежность той или иной касте по рождению, характерные для средневековой Индии, не являются, строго говоря, полностью традиционными – не даром восставал против них сам Гаутама. Гораздо более близким к изначальной традиции представляется кастовое устройство древнего Уэльса, где, например, обладающий настоящим даром раб мог получить посвящение в одну из высших каст – касту бардов.
Осознание в себе одного из божественных архетипов, одного из проявлений Силы, является, вероятно, началом пути к овладению ею. Умение видеть в себе не червя, «из праха восставшего и во прах грядущего», но воплощенного бога (Силу, «архетип» Силы – прим. Кысь) – один из базисов традиционного мироощущения. Соответственно задачей человеческого пребывания на Земле оказывается овладение этой Силой, уже заключенной в каждом из нас, платоновское «воспоминание знания», возвращение в состояние бога…» [39]
Славянским богом магии и смерти является Велес, не будем здесь выяснять происхождение имени этого бога, это уже сделано до нас многими исследователями. Скажем только, что основу его имени связывают со смертью и переходами между мирами. Так же Велес является богом богатства, часто его называют «скотьим богом», не только из за его покровительства скоту, но и из за того, что он обладает рядом зооморфных признаков. По некоторым версиям в более древнее время (возможно до распространения скотоводства) Велес символизировал дух убитого зверя. Вообще Велеса часто называют богом итога: убитый зверь – итог охоты и богатство охотника, смерть – итог жизни и один из способов перехода между мирами, богатство – итог труда, мудрость – итог познания, даже в итоге жатвы оставляли несжатым сноп «Велесу на бородку». Велес бог мудрости, искусств и ремесел, в «Слове о полку Игореве» вещий Боян назван Велесовым внуком. Так же Велес и бог власти, но власти не как силы, а как итога мудрости.
«Боги интернациональны. Как бы субъективно ни воспринимали Мир люди, одни и те же Силы действуют для всех народов» [40]
Как мы уже показали (см. табл.) скандинавским аналогом Велеса является Один. «Германские народы называли этого бога именем Один (др.-шведское Othin, др.-исл. Odhin) или Воден (др.-англ. Woden, др. сакс. Woden и Wodin, др.-нем. Wuotan); варианты эти этимологически идентичны и восходят к древнескандинавской основе, связанной с ритуальным экстазом шамана. От этой же основы происходит совр. нем. Wut – ярость, готское wods – неистовый, англо-сакс. woth – пение, песнь. Кроме того, по мнению Анри д’Апремона к этому же ряду примыкает и латинское uates, и староирландское faith, означающие поэтическое и пророческое вдохновение» [41]
Один – глава богов, покровитель вождей и магов.
Кельтский аналог Велеса и Одина – Луг.

«Имя луга, известного всем кельтам, как островным так и континентальным (ирл. Lugh, валл. Lley, галл. Lugus) происходит от основы со значением «свет» (сравн. лат. lux «свет», др. исл. logi «огонь»). Прозвища этого бога прямо указывают на его покровительство волшебным искусствам: ирл. Самилданах – «Господин-всех-Искусств». Валл. Ллау Гифс «Искусная рука»» [42]
Есть и еще одна параллель между Лугом и Одином. Один оставил свой глаз в залог Мимиру – хранителю источника Урд, находящегося у корней Ясеня Иггдрасиль. Считается, что этот глаз Одина видит то, что скрыто. К Лугу восходит традиционная ирландская магическая поза, когда человек стоит, поджав одну ногу и закрыв один глаз. Считается, что закрытым глазом человек видит то, что сокрыто.
«Другой несомненный аналог Велеса – Мананнан МакЛлир (Мананнан – древнеирландское имя этого бога; валлийцы называли его несколько иначе, на свой лад – Маннавидан) Самое имя (МакЛлир может быть истолковано как «Сын Моря») говорит о многом: балты и славяне всегда помнили о связи Велеса с водной стихией (лит. Velnio akis, латыш. Velna acis – «глаз Велеса»: так называли просветы чистой воды в болоте или зарастающем озере). Имено Мананнана кельты почитали королем Волшебной страны и связывали с ним чудесную колесницу, на которой он и люди, которым он покровительствует, совершают переходы между мирами.
Еще один связанный с Велесом кельтский образ, воплощающий несколько иные ипостаси этого бога, — это Кернунн (Цернунн). Это имя происходит от лат. Cernunnos – «рогатый», и является по сути всего лишь хейти этого бога, появившемся во времена римских завоеваний в Галлии. Думаю, не ошибусь, если именно Кернунна назову самым загадочным, самым волшебным, и одним из самых мощных персонажей в кельтской Традиции. Нужно отметить, что Керннун как мифологический архетип распространен, пожалуй, более всех других образов этого ряда. Его каноническое изображение, которое ни с чем невозможно спутать, — человек с массивными рогами, с гривной на шее, сидящий в позе лотоса. Это изображение встречается на территории от Атлантического до Тихого и Индийского океанов…
С Одином Керннуна, почитавшегося на Британских островах богом дикой природы и ее скрытых сил, роднит, помимо всего прочего, еще и то, что оба являются в своих странах предводителями Дикой Охоты Мертвых (отсюда еще одно известное имя Керннуна – Охотник). Как и Один, Керннун – Князь Павших, владыка мира по ту сторону смерти и одновременно даритель магического пробуждения, ведущий вечной охоты за Силой и знанием…» [43]
Обратим внимание, еще на один признак, присущий богам магии, а именно – гермафродитизм:
Например, многие исследователи отмечают связь Велеса с водой. Капища Велеса чаще всего ставились в низине, вблизи воды, в отличие от капищ Перуна – располагавшихся обычно на возвышенностях, холмах. Даже в пантеоне Владимира отсутствовал кап Велеса – он стоял в низине на Подоле.

«Действительно, давайте задумаемся: в магии и культовой ритуалистике огромное значение придается геометрической форме ритуальных предметов, четко разделяемых на два класса по соответствию мужскому (Янь) или женскому (Инь) принципу. Острые, вытянутые предметы, имеющие «не-вогнутую» поверхность, считаются «мужскими» — нож, посох, жезл. Напротив, предметы, обладающие вогнутыми поверхностями, определяются как «женские» — чаша, котел. С таким разделением связан, например, один из самых распространенных «плодородных» магических ритуалов – погружение ножа в ритуальную чашу.
Вернемся к сакральной географии.
Одинокий высокий холм стягивает к своей вершине янские силы, — чтобы увидеть это, не обязательно знакомиться с Фэн-Шуй или другими геомантическими учениями, достаточно просто почувствовать жизнь, дух этого холма – как горделиво величественно возвышается он над равниной, утверждая свое солнечное Я. Остроконечный холм – это ли не повторение на ином уровне мужского символа, отраженного в посохе и ноже? А глубокая долина, ограниченная отвесными склонами, закрытая от Солнца ветвями деревьев, вбирающая в себя воды дождей и ручьев, — чем не аналог колдовского котла? Долина хранит иньские силы, беспрепятственно стекающие с высоких холмов.
Необходимо вспомнить и о священном браке Земли и Неба, известном индоевропейской Традиции; Небо (в котором находятся вершины холмов) всегда связывают именно с мужским принципом, а Земля (в которую погружены долины) – с женским. Там, где долины уравновешивают холмы, где гармония Инь и Янь рождает чистую Ци, — там идеальное место для жизни…» [44]
Мы видим, что капища Велеса располагались в Инь-ской зоне, связываемой обычно с женским началом. Велес объединяет в себе и мужское и женское начало, вспомним, в связи с этим Одина, который равно владеет как мужской, так и женской магией. Индуисты почитают Шиву как Ардханаришвару, двуполого бога, образ которого имеет правую мужскую и левую женскую половину. В античных культах двуполым почитался Гермес. Но не только мужское и женское начало объединяют в себе боги магии. У каждого из них есть еще и «темная сторона» – трикстер:
«По всей Европе распространено любопытное поверие о числе тринадцать – о чертовой дюжине, которая считается числом «нехорошем» и тем как бы противопоставляется дюжине обычной.
…Дюжина, двенадцать – число магического круга: число священных пятниц в году, число знаков зодиака, число месяцев, число классических богов античности. Число круговорота, устоявшегося замкнутого круга.
Многими это число почитается как счастливое.
Но что мы разумеем под «счастьем»? Разве – в большинстве случаев – не такое состояние, когда все совершенно, все выверено, все движется по замкнутому кругу?
С точки зрения магии такое состояние порочно. Там, где события движутся по замкнутому, заколдованному кругу, нет места движению вперед, нет места Дороге…
Слава богам, существует в мире великая и могущественная сила, способная порвать круг, способная внести искажения в любой круговорот. Фактор Трикстера – то, что разрывает заколдованные круги, превращая классическую дюжину в чертову…
Ох, как не любим мы разрушать привычное, и оттого полагаем чертову дюжину, число Трикстера – числом несчастливым, а то и дьявольским. Ведь это так удобно и просто – объявить злом все, что выводит за пределы замкнутого круга бытия.
Но именно фактор Трикстера является тем орудием и той силой, которые позволяют нам работать с уздами норн и существование которых делает возможным освобождение от «драконьих шкур»» [45]
Самый яркий образ Трикстера мы находим в скандинавской традиции – это Локи «обратная сторона» Одина.
В мифологии скандинавов есть интересный сюжет – так называемая «Перебранка Локи»:

«Мы неоднократно упоминали, что любой миф может быть полностью осмыслен только людьми, практикующими учение, в рамках которого этот миф был сформирован. Однако мифологема «Перебранки» не просто не осмыслена, но даже не замечена исследователями, хотя для того, чтобы обратить внимание на ее экстраординарность, вообще не требуется никакого языческого религиозного или магического опыта. Ведь мифологические песни Старшей Эдды – не мертвые записи «мифологической истории», это в большинстве своем ритуальные тексты, исполняемые жрецами и бардами на богослужениях, братчинах и др. собраниях общинников. И вот представьте себе, как седой жрец откуда-нибудь с вершины священного холма словами Локи обвиняет своих богов в трусости, а богинь едва ли не в проституции. Каково? Неужели эта потрясающая, нарисованная нашим воображением картина не достойна пристальнейшего внимания?
«Перебранка Локи» явно выпадает из главного цикла мифологических песен. Мы не видим здесь не великих деяний богов по сотворению мира и его обустройству, ни каких-либо иных событий, имеющих общемировое значение. Перед нами как бы кусочек быта богов, некий фрагмент, выхваченный из их повседневной жизни. Сюжет здесь вообще почти отсутствует, ведь он умещается в нескольких строках в начале и конце песни; да он почти не нужен – мы видим главное – ситуацию: Локи «хает» богов, и они реагируют раздражением… Стоп! Прервемся на этой мысли: Локи, божественный пересмешник, работает внешним раздражителем, побуждая к…
Мифы всех времен и народов содержат в себе информацию двух типов. Во-первых, это сведения, более или менее полные, об устройстве Мира и действующих в нем Силах. Во-вторых, — указания к действию…
Итак, Локи работает раздражителем. Вероятно, внимательный читатель уже знает, что за этим последует. Я процитирую Кастанеду:
« — То, что ты видел не было просто вороной, — воскликнул Дон Хуан.
- Но я видел, что это была ворона, — настаивал я.
- Ничего ты, дурак, не видел, — оборвал он.
Я не видел причины для грубости с его стороны и сказал, что не люблю действовать людям на нервы и что мне лучше уехать, поскольку он явно не расположен к общению.
Он громко расхохотался, словно я разыграл перед ним клоунаду. Я буквально рассвирепел.
- Ну ты горяч, — небрежно прокомментировал он. – Ты слишком серьезно относишься к себе»
…В «Перебранке» второстепенный бог Локи учит убежденных в своем могуществе великих богов жить, быть воинами, учит их стиранию чувства собственной важности!
С этой точки зрения «Перебранка Локи» оказывается фрагментом некоего «обучающего мифа», подобного обучающему мифу, созданному Кастанедой (а его книги именно таковы, независимо от того, реален Дон Хуан или нет). Чувство собственной важности, излишне серьезное отношение к себе – как шлагбаум на пути мага и воина: без его уничтожения невозможно движение вперед. Древние скандинавские жрецы не могли не знать этого и не учить этому своих учеников. Наверняка им был известен старый как мир метод: чтобы дать человеку шанс сразиться с ощущением собственной важности, надо поставить его в ситуацию, контролируемую Трикстером. Именно это регулярно проделывает Дон Хуан с Кастанедой и Локи – с великими богами.
Но книги Кастанеды и мифы о Локи имеют существенное различие. Ведь речь в последних идет не о простых смертных, а о богах, и забывать об этом не след. Мы упомянули, что все мифы несут информацию двоякого рода, и мифы о Локи свидетельствуют о существовании в Мире могущественной Силы, без участия которой невозможно движение вперед.
Если я, будучи магом, позволю ЧСВ взять надо мной верх, если я перестану смеяться над самим собой, мое движение приостановится. Правда, если я позволю себе увлечься такого рода «очищающим мазохизмом» и откажусь от торжественного и спокойно-уверенного напряжения Силы, я перестану быть магом.
Вот так и никак иначе. Две стороны монеты, неотделимые друг от друга, как свет и тьма…» [46]
Перед нами яркий пример того, что в мифах содержится гораздо больше, чем кажется, нужно просто уметь увидеть. Локи выступает здесь (и в других процессах) неким катализатором, оставаясь неизменным, он инициирует процессы и изменения, не даром его имя обозначает огонь, это может быть огонь очага или огонь, служащий кузнецу, но может быть и огонь лесного пожара…
Локи является так же отцом чудовищ, аналогию мы находим и в индийской Традиции:

«Сонм мерзких тварей составляет свиту Рудры-Шивы (пишачи, виталы, праматхи и т.д.), это оборотни, и питаются они человечьим мясом.
Грозные чудовища рождены Шивой и представляют его воплошения – это Бхайрава («Ужас»), посланное в наказание самому Брахме, химерический Киртимукха и Вирабхадра, подобный греческому Гекатонхейру. В этой связи напомним, что «Губитель» и «Ужасный» так же хейти (прозвища) аса Одина. Более того, говорят, что Шива отрубил своим мечом Брахме пятый лик.
Обращаясь в молитвах к Шиве-Рудре просят его не приносить смерть «ни большому, ни малому, ни выросшему, ни отцу, ни матери». «Сущему и Губящему Тебе (Шива) я совершаю поклонение!» – говорит Атхарваведа. Хотя само имя Шива означает “благой”» [47]
В отличие от Локи и Одина (в скандинавской традиции «темная» и «светлая» стороны довольно далеко «разошлись» и стали уже довольно самостоятельными «богами») в других традициях, например, греческой или славянской, боги не разделялись, каждый из них обладает как «отрицательными» так и «положительными» чертами.
Нами уже упоминалось о наличии у Велеса некоторых зооморфных признаков, само имя его «Велес/Волос» — волохатый, так же Велеса представляют в виде медведя – хозяина леса, в некоторых источниках упоминается наличие у него рогов и других «скотьих» признаков.

«Имя властителя навьего мира у славян варьируется в списках летописи и поучениях против язычества — Велес, Волос, Власе, Власий, Влас – «скотий бог», “скотий”, т.е. дикий, лютый, звериный. Это подтверждается тем, что Велес, […] уподоблен Пану – богу Дикой природы (Мater Verborum — «Veles: Велесъ — Pan, ymago hircina»). Соотнесение Сатаны с козлом в средние века не нуждается в доказательствах» [48]
Отметим так же, что некоторые авторы трактуют имя «Дьявол» как «движущийся, взбешенный бык» — здесь уместно вспомнить и связь Велеса с быком.
«…в Ростове много позже каменный кумир Велесу рушат. В житие Авраамия Ростовского сказано: «Чудский конец поклонялся идолу каменну, Велесу.» Обращаем внимание на сакральное местоположение кумира — Чудский конец. С Велесом сравнивается непосредственно бес, владеющий знанием о спрятанных кладах. И Авраамий, уничтоживший «идолу камену» Волоса в Ростове, «едва не стал жертвой беса», преобразившегося в свою противоположность — «в образ воина, который возвел на него навет «царю» Владимиру…”. Бес «обвинил Авраамия в том, что тот занимается волхвованием, что он утаил от князя найденный им в земле медный котел с деньгами». Это поистине дьявольская издевка достойна трикстера Локи и навьего бога — Одина» [49]
Обратимся теперь к греческой мифологии:
«Гермес – бог Смерти (но не в той ипостаси, что Танат, а водчий мертвых).
«Полетели за Эрмием тени, и вел их
Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья…»
«…И ты приди,
Гермес, водитель душ в подземном царстве,
Чтобы меня, лишь меч вонзится в бок,
Без судорог мгновенно успокоить»
Гермес, как и скандинавский Локи, ярко выраженный трикстер – «отец лжи, коварства и раздоров», их-то он и вкладывает в Пандору…
…В дополнение к темному образу Гермеса следует добавить, что согласно Плутарху его называют “собакой”, т.е. отождествляли с собакоголовой обезьяной – “Тотом” и с божественным шакалом, водчим мертвых — Анубисом (тут можно вспомнить и про волков Одина, псов Аида, собак Ямы, про хортов Старого Старика из мифа об Иване Быковиче и т.д.)» [50]
«…Гермес, Бог Магов и вестник богов, прекрасно известен нам именно как покровитель волшебных искусств, и уж хотя бы в этом отношении родство Гермеса с Велесом и Одином вряд ли может быть кем-либо оспорено. При одном упоминании имени Гермеса Триждывеликого, считающегося одним из земных воплощений этого бога, современные «оккультисты» и «эзотерики» содрогаются в восторженных конвульсиях. Но многие ли из них знакомы не только с творениями Леви и Папюса, но и с собственной Традицией?
Предоставим, например слово Гомеру («Гимн Гермесу»):
Муза! Гермеса восславим. Рожденного Майей от Зевса!
Благостный вестник богов…
И далее – о нем же:
…Время пришло, — и свершилось решенье великого Зевса:
Сын родился у богини, — ловкач, изворотливый, дока,
Хитрый пролаз, быкокрад, сновидений вожатый, разбойник,
В двери подглядчик, ночной соглядатай, которому вскоре
Много преславных деяний явить средь богов предстояло…
Действительно, уже вечером первого дня своей жизни малолетний Бог Магов совершил свое первое «преславное деяние» — ловко выкрал у Аполлона священных коров.
Оставим в стороне божественную генеалогию и прочую мифологическую мишуру. Пускай в греческой мифологии Гермес является сыном Громовержца, в скандинавской – наоборот, Один приходится Громовнику отцом, в славянской – Велес и Перун вообще не связаны прямым родством. Такие и подобные мелочи, считаемые почему-то многими исследователями основным содержанием мифа, нас практически не интересуют. Мы должны разглядеть главное – Бог Магии и могущества, Страж Переходов между Мирами, вестник богов, бог – трикстер, божественный пересмешник – это одно и то же лицо во всей индоевропейской мифологии. Двумя сторонами одной и той же Силы оказываются Бог-Чародей, владеющий глубинами знания, и Бог-Паяц, отказывающийся думать и наставляющий богов и людей в стирании ЧСВ…» [51]
Здесь мы подходим к рассмотрению т.н. «Центрального мифа Индоевропейцев»:

Борьба Орла со Змеем («Центральный Миф Индоевропейцев»).

Как мы уже упоминали в «Особенностях» имело место существование двух «школ» язычества. Одна из них – Киевская – считала верховным богом Перуна, другая – Новгородская – Велеса. Посмотрим же на «Центральный Миф» с позиции этих «школ»:
«Итак, «Центральный Миф Индоевропейцев». Бог Магии, бог подземного мира в образе Змея похищает стадо священных коров у Бога-громовника (редкие варианты: не коров, а жену, не у громовника, а у кого-нибудь другого из верховных богов). Разъяренный громовник преследует грабителя, настигает его и карает, возвращая похищенное. Вот и весь миф.
И снова мы должны обратиться к образу Мирового Дерева, ибо именно вдоль его ствола разворачивается действие центральной мифологемы Севера – мифологемы поединка Орла и Дракона. Для перунической (громовной) школы Перун (громовник вообще) – небесный бог, венчающий Мировое Древо. Действительно, известно, что орел (сокол) почитался в древности как священная птица Перуна. […] А Велес он Змей и есть, это ясно и без комментариев. Таким образом, выраженное в более общих символах противостояние Перуна/Тора и Велеса/Одина предстает перед нами именно как противостояние Орла на вершине Дерева и Дракона под его корнями.
Поединок Орла (Феникса) и Дракона (Змея) мы можем обнаружить и в культурах Востока, в мифологии американских индейцев и т.д.
Казалось бы, картина ясна: добро побеждает зло, светлый бог Верхнего Мира наказывает темного бога Мира Нижнего. Действительно, ведь Змей (Дракон) – он подземный, он под корнями Древа, а громовник – он в Асгарде (в Ирии), под самой кроной…
Однако, с точки зрения культа Велеса картина сложнее. Вспомним, Велес – родоначальник и покровитель искусств, бог певцов и волхвов, мастеров и хранителей знания. А Перун? Северные сказания иногда рисуют громовника (Тора) могучим, но не слишком сообразительным. Как Велес (Один) – персонификация Силы, так Перун (Тор) – персонификация Мощи, иногда почти стихийной, неуправляемой. Так, что для новгородских волхвов бой Перуна с Велесом представлялся, быть может, восстанием грубой силы против власти искусства и знания, восстанием, которое должно быть подавлено. И Велес как бы уходит на второй план, предоставляя противнику разъезжать по небу и забавляться метанием молний, но оставляя за собой реальную, такую незаметную, власть…» [52]
Однако, здесь мы опять сталкиваемся с некоторым несоответствием: 
«Но давайте задумаемся. Конечно Велес (Один) – Князь Мертвых, но ведь он еще и владыка самого Города Богов, в коем обитает громовник. Именно ему надлежит находиться у вершины Дерева. Да и Сила, «то, что ведет», — это верхняя (сахасрара) чакра человека, вершина Древа, Орел, — так же как Мощь – это дракон, это нижняя (Муладхара) чакра.
Все наоборот. Представление о «Центральном Мифе» разваливается, а сам «Центральный Миф» оказывается лишь одной стороной чего-то гораздо более древнего…» [53]
Снова Древо Мира встает с ног на голову. А. Платов, основываясь на гермафродитизме богов магии делает вывод, что поединок Орла и Змея при «развороте» Древа Мира оказывается актом оплодотворения Мощи Силой. И действительно, оказываясь на вершине, Дракон приобретает мужскую, янь-скую, оплодотворяющую функцию и, соединяется с Орлом (который, переместившись к корням, приобретает женскую, инь-скую, природу).
«…Поединок оборачивается священным актом, в ходе которого Сила оплодотворяет Мощь, позволяя родиться всему, что существует» [54]
«При соприкосновении Белого и Черного богов появляется время и движение» [55]
Однако здесь, думаю, стоит смотреть несколько шире – рождается не просто время и движение, рождается сам момент существования, момент здесь и сейчас, точка перехода из Тьмы («будет») в Свет («было»), тот самый «миг между прошлым и будущим». Появляется замкнутость движения – Инь переходит в Янь и Янь – в Инь. Графически – 8 – всем знакомый знак бесконечности.
При соприкосновении верхнего и нижнего, черного и белого, внутреннего (Сила) и внешнего (Мощь) рождается Магия. Но для того, чтобы войти в мир магии нужно еще что-то. И указания по поиску этого «чего-то» мы снова видим в Традиции.

Инициации.

«Тантрическая традиция в индуизме содержит представление о трех характерах (или сущностях) человека, о трех бхавах. Прохождение через состояние каждой бхавы – от пашу- к вира- и далее к дивьябхаве – рассматривается в традиционной Тантре как естественный путь человека, и данное представление выглядит родственным тому, как понимается человеческий путь в Традиции Северо-Запада.
Пашубхава может обозначать состояние человека, «связанного узами [неведения]». Это человек, уже вступивший на некоторый путь, соблюдающий религиозную, магическую и социальную этику. В нордической Традиции пашубхаве соответствует человек, практикующий религиозно-магические действия, в том числе маг, освоивший определенные уровни волшебных искусств, например, целительства, рунической магии или прямого психофизического (экстрасенсорного) воздействия. Человеку, принадлежащему данной бхаве, доступно использование Мощи – энергии, проявляющейся во внешнем круге магии. Таким образом, для северо-западной Традиции пашубхава – человек, практикующий экзотерическую – внешнюю — часть учения.
Вирабхава – сущность человека, победившего в себе те самые «узы неведения», которыми связаны пашу, и активно двигающегося по Тантрическому Пути. Согласно «Камакха – тантре», вира бесстрашен, целеустремлен, непоколебимо движется к поставленной духовной цели, разумен, энергичен и очень деятелен. Для нас принципиально важным выглядит указание Шрипады Садашивачарья о том, что вира «…имеет особую, не всегда объяснимую умом, склонность к следованию Тантрическому Пути… интуитивно тяготеет к практикам тантрического типа». Возможно, именно это умение вира следовать тому, что недоступно чисто ментальному мышлению, и является одним из принципиальных его отличий от пашу. Не правда ли, определение Шрипады Садашивачарья «особая не всегда объяснимая умом, склонность» весьма напоминает нашу формулировку, приведенную там, где речь шла о двух кругах магии: «Внутри меня есть нечто, что побуждает меня следовать этому пути». Мы можем, таким образом, определить, что переход из состояния пашу в состояние вира достигается — в наших терминах – проникновением во внутренний магический круг…
…Следующая бхава Тантры – дивья. Это сверхчеловек, человек-бог (от санскр. Deva – божество). Несколько упрощенно: если пашу использует магическую энергию, доступную во внешнем круге, вира совершает магию, используя свою способность двигаться по текучей воде круга внутреннего, то дивья вообще не нуждается ни в прямой, ни в косвенной магии, поскольку находится вне ее кругов и изменяет мир самим своим существованием, иначе говоря – непосредственно реализуя намерение.
Представление о трех бхавах, трех состояниях человека, трех областях, в которых может быть приложено его намерение, и соответственно о трех действующих началах является одной из базовых компонент северо-западной Традиции.
Итак, для человека в состоянии дивья магия в том смысле, в котором мы употребляем этот термин здесь, уже не нужна. Человеку в состоянии пашу доступны экзотерические религиозные практики и магические технологии, не требующие проникновения во внутренний магический круг. Состоянием же традиционного мага (в полном смысле этого слова) является вирабхава, а значит содержанием основных магических внутрикастовых инициаций является переход из пашубхавы в состояние вира, связанный с получением доступа во внутренний магический круг, с раскрытием способности следовать текучей воде этого круга»…
…Традиция Северо-Запала была и остается инициатической, т.е. переход из одного состояния (бхавы) с другое традиционно мыслится не как плавно протекающий процесс, но как преодоление порога, как трансформация, представляющая собой результат накопления определенного потенциала и его реализации, вызванной внешним или внутренним «спусковым механизмом»» [57]
Много информации об инициациях в языческой традиции нам может дать знакомство с мифами, которые мы привыкли с детства считать просто сказками, не предавая им особого значения, и лишь сравнительно недавно началось серьезное изучение этих «сказок».
«Прекрасным примером того, как повесть с глубоким эзотерическим смыслом деформируется с наступлением эпохи «развитого средневековья» в красивый, но банальный рыцарский роман с волшебным элементом, может послужить валлийское предание «Леди Источника», записанное в кон. XIV в. Сюжет прост: путешествуя по разным странным местам, один из рыцарей короля Артура добирается до высокого дерева, у подножия которого бьет фонтан, и претерпевает затем различные приключения. Переписчик «Мабиногиона», содержащего эту повесть, уже считал, что Страна Фонтана находится где то в артуровских владениях или недалеко от них. Между тем положенная в основу повести кельтская сага (возможно, никогда не записанная) имела содержание точно противоположное. Ряд фраз, заимствованных, вероятно, из исходного текста, говорят об этом: «и лежал его путь к границам мира», «и вернулись они на Остров Британию».
Дыхание потрясающей воображение древности сквозит через средневековые строки повести. Это типично кельтский (шире – индоевропейский) сюжет: путешествие за грань реального мира. Содержание повести совершенно меняется, если взглянуть на нее с этой стороны. Чудесное огромное дерево превращается в Древо Мира индоевропейских мифов, фонтан под ним – в священный источник Урд, бьющий у корней мирового дерева, одноногий и одноглазый хранитель леса — в кого то из индоевропейских богов – Стражей перехода между мирами, река, которую переходит рыцарь – в Пограничную Реку Иного Мира и т.д.» [58]
Сюжет о путешествии за грань Мира, в Царство/Страну Мертвых довольно распространен:
«Вот пришел Иван Быкович да под Калиновый Мост через реку Смородину. Вдруг воды на реке взволновались, орлы на дубах раскричались – выезжает чудо-юдо Змей шестиглавый; под ним конь споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, пес борзой позади ощетинился…
Стал Иван Быкович биться со змеем и победил его. На другу ночь победил он Змея о девяти головах, а в третью — Змея двенадцатиглавого…
Только старуху старую, матушку Змееву, не одолел Иван. Привела она его в подземелье к старцу – отцу Змеев. Позвал старик двенадцать воев и говорит им:
«Возьмите вилы железные, поднимите мне веки черные, ужо погляжу я, кто сыновей моих погубил».
И подняли ему веки черные, веки тяжелые…»
Анализом этой (и подобных) сказки занимались уже многие исследователи. Многие соглашаются с тем, что сказка эта является пересказом одного из мифов.
Река Смородина – река между нашим и иным миром. Она присутствует в мифологии практически всех народов. Происхождение названий «Смородина» или «Калинов мост» уже описано (см. напр. работы А. Платова) – не будем здесь на этом останавливаться.
Итак, по ту сторону Реки находится иной мир, Мир Мертвых. Вход в этот мир охраняется… кем? Обратим внимание на этого «сторожа».
«Черный ворон на плече встрепенулся, пес борзой позади ощетинился» — Одина сопровождают два ворона и два пса. Кто же этот «хранитель», если у его детей такие спутники? Мы замечаем одну яркую особенность в его образе – его веки настолько тяжелы, что для того чтоб поднять их требуется двенадцать молодцев с вилами. Описание подобного персонажа мы встречаем у Н. В. Гоголя – это Вий (укр. «вия» — верхнее веко). То есть это не имя собственное, но прозвище (хейти). Образ Вия мы встречаем у ирландцев (битва в долине Туриед) – Балор, валлийское его имя Ысбаддеден. Он владыка иного мира, Мира по ту сторону Реки, Мира Мертвых.
Кто же противостоит ему: Вию – Иван Быкович; Балору – Луг; Ысбаддедену – Килух.
Иван Быкович (в некоторых вариантах Иван – Коровий сын) – Велес является сыном Небесной коровы Земун.
Луг – у ирландцев «господин всех искусств», в том числе и искусств магических, один из атрибутов Луга копье Ассал (Один владеет копьем Гунгнир, Шива – трезубцем Тришула).
Таким образом перед нами парадокс: Бог Магии встречает на мосту (границе Мира) Бога Магии – Велес – Велеса, Один – Одина, Луг – Луга. Битва на Калиновом мосту, между Мирами, оказывается поединком с самим собой.

«Что же ищут в Ином Мире эти трое, вернее — этот один, изначальный персонаж изначального мифа? «Свой – чужой» — принцип кастового различения; прошедший инициацию – свой, не прошедший – чужой. Иван Быкович – Луг – Килух ищет посвящения! Причем, раз речь идет о богах магии, — посвящения магического.
Так вот как он оказался у Калинового моста, у берега реки, разделяющий этот и иной миры! Совершается Переход, посвящаемый следует тропою мертвых. Кого же встречает он на границе?
Обратим внимание на то, что Иван Быкович, Луг и Килух равно молоды. Противники же их, наоборот, стары. Более того, они не просто стары, они – на грани умирания. Валлийское сказание даже оговаривает специально, что по древнему пророчеству жить Ысбаддадену до тех пор, пока не завершится успехом поход в его земли молодого принца. И исход поединка тоже одинаков во всех трех вариантах – старый погибает, молодой побеждает и возвращается назад. Возвращается посвященным.
Старое должно умереть, чтобы новое могло заступить на его место. Принцип посвящения. Старый Бог Магии умирает, чтобы уступить место молодому – вот разрешение проблемы «битвы с самим собой».
Теперь, когда мы поняли о чем идет речь, мы можем увидеть этот же миф и в тех мифологиях, в которых стерлась характерная черта «старого» Бога Магии – смертоносный глаз и тяжелые веки. Так в индийской мифологии отголосок этого мифа – это предание о том, как Яма, первый человек, прошедший дорогой мертвых, вступает в конфликт с Агни, изначальным богом мира мертвых, и занимает его место. В Скандинавии это знаменитое посвящение Одина, о котором древние тексты говорят значительно откровеннее:
Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же,
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.
(Речи Высокого, 138)
Согласно этой легенде Один пронзил себя копьем, чтобы получить знание рун. Через девять дней другой Один сошел с Древа Мира – Один, владеющий магией Рун, посвященный.
Так делали боги, теперь так поступают люди. Основной закон мифологии. Перед нами не только рассказ о том, как делали боги, но и указание, как поступать людям.
Мифы, разумеется, символичны. Одину требуется мужество, чтобы проткнуть себя собственным священным копьем. И человек столь же мучительно, столь же неохотно расстается со своим старым, вчерашним Я, вступая в свою битву на своем Калиновом мосту. Право, это непросто – драться с самим собой за свою жизнь, за свое будущее.
Но на то и есть миф – пример, поданный богами. Когда в битве в Долине Туриед Луг выбивает своим копьем смертоносный глаз Балора, тот открывает Лугу, что он – Балор – его прямой предок, его дед. На психо-аналитическом уровне мифологии это равнозначно утверждению «Я – это ты». Лишенное оружия и силы старое взывает: «Смотри, ты убиваешь самого себя!»» [59]
Мы рассмотрели только один из вариантов инициаций, не менее интересны варианты описанные, например, в работах В. Проппа (в частности очень интересны варианты инициаций с использованием лабиринтов). [60]
Инициация являлась необходимой составляющей развития человека, как части общества и человека, как личности. Инициатические техники, как и остальные, не менее важные части Традиции сохранялись веками и передавались из поколения в поколение. Хранилищем их служили мифы. Именно в мифах сохранились еще части Традиции, и изучение мифа не с позиции ученого, стоящего вне традиции и рассматривающего миф лишь как красивую сказку о неживой природе и метеорологических явлениях, но «изнутри» сможет помочь нам, не разгадать, но прикоснуться и соприкоснуться с тем Знанием, которое было частью жизни наших предков.

«Под терминами «Традиция», «язычество» зачастую скрываются высокоразвитая философско-этическая система. Язычество — традиционная культура, система мировоззрения, направленная на развитие индивида, приобретение им необходимых способностей» [61]

Кысь (А. Н.) 2006

Ссылки:

[1]Ежи Лисовский. «Поганые язычники»
[2]Осипов А.И. «Путь разума в поисках истины»
[3] «Возникновение слова язычество» (авт неизв.)
[4]А. К. Салмин.
[5]Любомир (Деонис Георгис). «О язычестве. За возрождение исконных смыслов»
[6] «Что такое язычество» (http://tmn.fio.ru/works/50x/302/1.htm)
[7]Там же.
[8]T. Graves. Needles of Stone. L.,1978. Пер. с англ. С. Э. Ермакова.
[9] «Что такое язычество» (http://tmn.fio.ru/works/50x/302/1.htm).
[10]Там же.
[11]Там же.
[12]А. Платов. «Магические Искусства Древней Европы»
[13]Trittiriya Brahmana, I.5, 9, 4.
[14]А. Платов. «Магические Искусства Древней Европы»
[15]Впрочем, т.н. мировые религии (Христианство, Мусульманство, Иудаизм) идут от одного корня, оттуда же происходит и Каббалистическое учение, в методах которого так же основное внимание уделяется культовой, обрядовой стороне (все действия и шаги детально описаны). Данным учениям вообще присуще все «раскладывать по полочкам» что, несомненно (на первых порах), значительно упрощает изучение, однако, при всей привлекательности такого подхода, можно и вовсе разучиться самостоятельно мыслить и исследовать.
[16]Д. Гаврилов «Особенности традиционной (языческой) культуры»
[17]Велемир «Три вида реальности»
[18] «Что такое язычество» (http://tmn.fio.ru/works/50x/302/1.htm)
[19]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[20]Там же
[21]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[22]А.Ф. Лосев «Диалектика мифа» (Из ранних произведений)
[23]М. Ф. Абедиль «Забытая цивилизация в долине Инда»
[24]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[25]К. Медоуз «Магия Рун»
[26]Наталья Заболотная «На пороге нового сознания»
[27]Например, можно просто составить список родственников, что, возможно, будет более информативно, но менее наглядно, а можно этот же список представить в виде схемы с «древесной» структурой («Генеалогическое древо»), что не только будет более наглядно, но и более удобно в использовании и проще для запоминания.
[28]Старонорвежское слово «игг», по утверждениям некоторых писателей, является другим именем Одина, но можно перевести его как «я», что может являться указанием на присутствие изначального Духа внутри нас. Слово «драсил» означает «скакун» в значении переносчика или транспортировщика. Следовательно, «скакун моего «я»» — это сила, проводящая изначальный Дух, творческое и созидающее начало, через жизненные странствия и опыт многомерной реальности. Поэтому древо Иггдрасиль является также Древом Бытия Духа, вовне и внутри времени. Это многомерная Вселенная, в которой высшее «я» нашего духа отправляется в странствие к совершенству на протяжении многих жизней. (по К. Медоуз «Магия Рун»).
[29]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[30]См. напр. Sator «Дерево Миров»
[31]Там же.
[32]А. Б. Смирнов «Древо культуры: космос и человек»
[33]В последнем примере (К.К.) можно предположить, что мы имеем дело с «переворачиванием» Мирового Древа (подробнее далее по тексту), т.к. символ Орла наверху является олицетворением мужского отдающего начала, здесь же Орел «пожирает» сформировавшееся, а значит, скорее всего, мы имеем дело с моделью, где из Тьмы (многообразие возможных вариантов развития событий, которые «ожидают очереди» для реализации в настоящем), выступающей здесь в Янь-ском аспекте, порождается сущее, которое, проходя через точку «сейчас», переходит в Свет (реализовавшиеся варианты – прошлое, готовящиеся к утилизации), выступающий в Инь-ском аспекте. Однако, противоречия здесь не возникает, т.к. это просто другая сторона круговорота энергий и процессов.
[34]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[35]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[36]Подробнее см., напр., А. Платов «Дорога на Аваллон», «Магические Искусства Древней Европы».
[37]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[38]Там же.
[39]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[40]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[41]Там же.
[42]Там же.
[43]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[44]Там же.
[45]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[46]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[47]Д. Гаврилов «Мифологический образ темного бога в мифологической традиции индоевропейцев»
[48]Д. Гаврилов «Мифологический образ темного бога в мифологической традиции индоевропейцев»
[49]Там же.
[50]Там же.
[51]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[52]Там же.
[53]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[54]Там же.
[55]Д. Гаврилов «Мифологический образ темного бога в языческой традиции индоевропейцев»
[56]Шрипада Садашивачарья. Три типа характера (бхавы) практикующих тантру // Тантрический путь, вып.3, 1996
[57]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[58]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[59]А. Платов «Магические Искусства Древней Европы»
[60]См., напр., В. Пропп «Мифология волшебной сказки», «Исторические корни волшебной сказки».

Источники.

1. Ежи Лисовский. «Поганые язычники»
2. Осипов А.И. «Путь разума в поисках истины»
3. «Возникновение слова язычество» (авт неизв.)
4. Любомир (Деонис Георгис). «О язычестве. За возрождение исконных смыслов»
5. «Что такое язычество» (http://tmn.fio.ru/works/50x/302/1.htm)
6. А. Платов. «Магические Искусства Древней Европы»
7. В. Пропп «Мифология волшебной сказки»
8. Велемир «Три вида реальности»
9. Наталья Заболотная «На пороге нового сознания»
10. А. Б. Смирнов «Древо культуры: космос и человек»
11. Sator «Дерево Миров»
12. К. Медоуз «Магия Рун»
13. Д. Гаврилов «Мифологический образ темного бога в мифологической традиции индоевропейцев»
14. Д. Гаврилов «Особенности традиционной (языческой) культуры»