cum tu affectavisti imperium super vita et morte, meminito quod tu es homo tantum.

орден хранителей смерти

Джейк Стреттон-Кент. Геософия. Аргонавтика II: Продолжение

Могила Сфенела

Продолжая свой путь, аргонавты заметили на берегу могильный курган какого-то героя. Этому эпизоду посвящен лишь небольшой отрывок поэмы (строки 911—929 песни II), но для нас он представляет большой интерес. Сообщается, что тень павшего явилась аргонавтам с разрешения самой Персефоны, после чего прорицатель Мопс посоветовал своим спутникам сойти на берег, чтобы умилостивить беспокойный дух героя:

Дальше Сфенела курган узрели они Акторида,

Что из отважных боев с амазонками вспять возвращаясь,

Был на пути (ибо вышел в поход он вместе с Гераклом)

Ранен стрелою и умер в том крае у брега морского.

Много отплыть не успели они: пустила на землю

Тут Ферсефона сама Акторида плачевную душу,

Что умоляла хотя бы на миг дать ей сверстников видеть.

Встал накургана венце герой и смотрел на корабль он,

С виду таков, каким на войну он пошел,— красногривый

Шлем с четырьмя гребнями сверкал вкруг чела его ярко.

Миг — и сгинул герой в непроглядный мрак. Изумились

Все, лишь завидев его. Пристать велел прорицатель

Мопс Ампикид и смягчить возлиянием душу героя;

Парус в единый миг закрепив и причалы закинув

На берег, спешно они занялись курганом Сфенела;

Стали творить возлиянья и жечь в честь умершего жертвы.

Там же, воздвигнув алтарь кораблей охранителю Фебу,

Сверх возлияний ему овец заклали,— Орфей же

Лиру ему посвятил, и «Лирой» то место зовется.

Вмешательство богини изображено здесь как акт сострадания, но, вместе с тем, содержит в себе подспудное требование позаботиться о душе умершего. Мопс предстает как профессионал, в сферу компетенции которого входят именно такие явления. Не исключено, что в реальной жизни прорицатели, подобные ему, не столько толковали чудеса, явленные целой группе персонажей (как это обычно происходит в эпической поэзии), сколько пересказывали и интерпретировали свои собственные видения.

О приключениях Сфенела мифы повествуют по-разному. Согласно одной из версий, он некоторое время сопровождал Геракла в его странствиях. По другой версии, Сфенел был внуком Радаманта, ставшего после смерти судьей в загробном мире; по возвращении из похода на амазонок Геракл сделал Сфенела царем, отдав ему во власть один из фракийских островов. Учитывая многочисленные ассоциации с подземным миром, окружающие Сфенела, можно предположить, что первоначально этот остров считался царством мертвых.

В заключение второй песни «Аргонавтики» герои, наконец, достигают берегов Колхиды. Перед тем, как войти в устье реки Фазис, они проплывают мимо скалы, к которой прикован Прометей. Аргонавты видят исполинского орла, каждый день пожирающего его печень, и слышат крики страдающего титана. (Здесь следует обратить внимание на искусственную хронологическую интеграцию «Аргонавтики» с подвигами Геракла. Фиванский герой присоединился к походу Ясона после того, как добыл пояс Ипполиты. В Мизии он расстался с аргонавтами, а Прометея освободил позднее, в ходе путешествия за яблоками Гесперид, хронологически совпадающего с событиями четвертой книги «Аргонавтики».)

Прометей

Классический миф относит Прометея к титанам, как и его отца Иапета. Матерью его считается, по одной версии, Асия, а по другой — Климена, но не исключено, что это два имени одной и той же нимфы. Прометей был братом Атланта, Менетия и, что особенно важно, Эпиметея. Согласно традиционной этимологии, имя Прометей означает«промыслитель» (буквально — «мыслящий вперед»), а Эпиметей — «крепкий задним умом». Некоторые интерпретаторы утверждают, что эти имена связаны соответственно с утренней и вечерней видимостью одной из планет, по всей вероятности Меркурия. Следует иметь в виду, что эти толкования произвольны — или, выражаясь более мягко, основаны на игре слов, которую греки, вообще говоря, очень любили. Это еще не повод сбрасывать их со счетов: во многих культурах традиционная этимология божественных имен отражает подлинные религиозные представления или оказывает влияние на их развитие. Но все же истинное происхождение имен несет в себе более важную информацию, и в данном случае интересующее нас имя тесно связано с санскритским словом «раманта», означающим сверло или палочку для добывания огня. Корень «манта», в свою очередь, родствен более поздним германским словам со значением «сила» и даже «пытка, мучение», а санскритское «праматьюс» означает «похититель огня». Греки, по всей очевидности, приняли первый слог этого слова за префикс pro-, означающий «перед, прежде», упустив из виду его прямую этимологическую связь с pyro — «огонь».

Таким образом, Прометей оказывается чрезвычайно древним индоевропейским божеством. Традиционно его представляют как величайшего благодетеля человечества, помогавшего людям вопреки воле Зевса. Согласно одному из мифов, именно он сотворил первых людей из воды и глины и наделил их всеми качествами, присущими другим животным. Кроме того, Прометей обучил людей всевозможным полезным ремеслам, то есть выступил в роли культурного героя, подобно Аристею, дактилям и так далее.

Из мифов о Прометее более всего известен тот, согласно которому этот титан похитил огонь с небес и принес его людям. И действительно, главный символ Прометея, как и Гефеста, — именно огонь. Предыстория этого похищения связана с тем, как Прометей обучал людей религиозным обрядам. Он посоветовал людям разделить останки жертвенного животного на две части и положить в один сосуд мясо и внутренности, покрыв их желудком, а в другой — только кости, прикрытые сверху жиром. Затем Прометей предложил Зевсу выбрать себе жертвенную часть, и тот выбрал второй сосуд, решив, что он до самого дна полон жирного мяса. Когда обман раскрылся, Зевс разгневался на Прометея и на весь род людской и в наказание отнял у людей огонь (кстати говоря, необходимый для жертвоприношений). Вот тогда-то Прометей и вернул огонь человечеству, похитив его с небес. По одной из версий, он собрал искры, вылетающие из-под колес солнечной колесницы, в полую тростинку — стебель фенхеля. Из сухого фенхеля получается превосходный трут, но в данном случае, скорее всего, имеется в виду гигантский фенхель — растение, родственное асафетиде. Согласно другой версии, Прометей украл огонь из кузницы Гефеста на острове Лемнос. В наказание людям Зевс послал в мир первую женщину по имени Пандора, сотворенную Гефестом и Афиной и получившую чудесные дары от всех богов Олимпа. Эпиметей польстился на Пандору и взял ее в жены, не подозревая, что вскоре она обрушит на человечество всевозможные беды. И, наконец, Зевс покарал самого Прометея, приковав его к скале в горах Кавказа, на северном побережье Черного моря. Привести этот приговор в исполнение пришлось Гефесту.

Для того, кто знаком с классической греческой мифологией, во всем этом нет ничего нового. Однако существует множество других версий, менее известных — и, вне всякого сомнения, архаических, — а также немало нюансов и вариаций, отраженных в греческой вазописи. Все эти данные свидетельствуют о том, что некоторые привычные нам эпизоды мифа о Прометее представляют собой поздние переработки, появившиеся уже в классическую эпоху и во многих случаях коренным образом отличающиеся от более ранних версий. То же самое, как мы помним, произошло и с Гефестом, культ которого был заимствован греками у других народов. Некоторые исследователи не без оснований предполагают, что Прометей — это древнейшая форма Гефеста. Во-первых, миф о том, как Прометей сотворил первых людей из глины, роднит этого титана не только с иудейским Богом-Творцом, но и с египетским Птахом. В противоречие с этим вступает сюжет, гласящий, что первую женщину (сопоставимую с Евой, которая, согласно библейскому мифу, тоже навлекла беду на человечество, подтолкнув Адама к грехопадению) сотворили — тоже из глины — Гефест и Афина, которая, между прочим, не всегда представлялась вечной девственницей, как в классическом мифе. В древности она считалась супругой Гефеста, которого олимпийский миф рисует обманутым мужем Афродиты. О том, что Гефест и Афина в древние времена почитались как супружеская чета, свидетельствуют парные изображения этих божеств, помещавшиеся возле очага в домах многих афинян.

Из басен Эзопа и других малоазийских источников явствует, что Прометей сотворил не только человека, но и льва. Из этого можно сделать вывод, что в первоначальном мифе он, скорее всего, фигурировал как создатель всех людей вообще (а не только мужчин) и всех животных. Но мотив сотворения людей из глины — это лишь одна из черт, роднящих Прометея с Гефестом (не говоря уже о Птахе). Другая общая черта еще более примечательна. Афина, согласно мифу, родилась из головы Зевса. Чтобы помочь ей выйти на свет, Гефест выковал бронзовый топор — важнейший религиозный символ архаической эпохи. По самой известной версии мифа, тот же Гефест расколол этим топором голову Зевса, и Афина вышла из нее на свет уже взрослой и в полном боевом облачении. Можно себе представить, каким исполинским ростом должен был обладать для этого Зевс! Кроме того, чтобы рождение Афины состоялось именно так, как описано выше, требовалось присутствие Гефеста. А это никоим образом не согласуется с мифом о том, что Гера породила Гефеста без участия мужчины, чтобы отомстить Зевсу, породившему Афину без участия женщины. Напрашивается предположение, что в другой, более древней версии мифа Афине помог выйти на свет не Гефест, а Прометей. Колоссальный рост Зевса, подразумевающийся в этом мифе, и тесная взаимосвязь двух огненных богов заставляют нас обратиться к гораздо более глубоким и древним пластам традиции. Вспомним легенды о Кибеле, где упоминались богини исполинского роста и акты насилия, которым те подвергались. На некоторых изображениях, связанных с этими мифологическими событиями, из-под земли поднимается огромная женская голова, на которую нападают с двух сторон некие мужские персонажи, обычно сатиры. На одной вазе, ныне хранящейся в Оксфорде, представлен вариант этой сцены, где из-под земли встает венценосная Пандора, а к ней с топором в руке приближается Эпиметей, брат Прометея. Как и на многих других подобных изображениях, над головой Пандоры парит еще одна божественная фигура, меньшего размера, — в данном случае Эрот. Вполне очевидно, что классический миф о рождении Афины подменил древнюю Богиню Земли Всеотцом-Зевсом, как того требовала официальная олимпийская религия. Схожая подмена имела место и с Пандорой: в олимпийском мифе она получает дары от всех богов, а между тем само ее имя означает Вседарящая, и это — один из эпитетов Земли.

Одно из важнейших обстоятельств мифа о Прометее — тот факт, что прикованный к скале титан хранит от Зевса некую могущественную тайну. Мятеж его поистине великолепен и благороден: вопреки ужасным мучениям Прометей стойко бережет секрет, способный  положить конец тирании Зевса, — а именно, что морской нимфе Фетиде предстоит родить сына, который превзойдет силой отца. Этот мотив объединяет темы двух, на первый взгляд, никак не связанных между собой персонажей: Ахилла (фессалийского героя, как и Ясон) — с одной стороны, и Диониса — с другой. В орфическом мифе Дионису Загрею суждено стать преемником Зевса и пятым властителем мира. Эсхил излагает дальнейшие события в духе олимпийской ортодоксии: Зевс предотвращает рождение соперника, выдав Фетиду замуж за смертного героя, от которого та и производит на свет Ахилла. Но первоначально тем «преемником», чью тайну хранил Прометей, вполне мог считаться Дионис (в праздничные дни которого, кстати говоря, впервые стали разыгрывать на сцене драмы об Ахилле).

Прежде чем завершить наш анализ четвертой книги «Аргонавтики», вспомним еще одно загадочное обстоятельство, связанное с Прометеем. Действие Софокловой драмы «Эдип в Колоне» разворачивается в культовом месте, первоначально посвященном Эриниям — хтоническим богиням, речь о которых шла несколькими разделами выше. Но Эринии были не единственными покровительницами этого места (а Софокл родился в Колоне, так что его свидетельство на сей счет заслуживает доверия). Оно принадлежало одновременно и Посейдону, чей сложный и глубокий образ в олимпийской мифологии был значительно упрощен, и Прометею, владыке огня. Кроме того, с этим местом ассоциировался некий герой-всадник, в честь которого Колон и получил свое название, — и здесь возникает интересная ассоциация с иконографией «фракийского героя». С точки зрения классического мифа, все перечисленные персонажи никак не связаны между собой, и это кажется странным.

Единственный способ примирить их между собой — это обратиться к архаическим формам перечисленных божеств. Посейдон в древности считался супругом Деметры Эринии. Поэтому вполне естественно, что в своей доолимпийской ипостаси он связывался с теми же местностями, что и многие хтонические персонажи, — и вовсе не случайно, что его почитали как покровителя одного из знаменитых некромантических прорицалищ. Герой-всадник Колон без труда вписывается в этот ряд ассоциаций, так как героям отводилось видное место среди могущественных духов умерших. Разумеется, первоначально герои почитались как покровители рода, и только позднее стали покровителями городов. Согласно некоторым источникам, Прометей был отцом или дедом героя по имени Геллен (Эллин) — родоначальника всех греков. И, наконец, близость Прометея Гефесту (доходящая до того, что эти божества подчас оказываются взаимозаменяемыми) позволяет объединить всех персонажей, связанных с Колоном, в согласованную и внутренне связную группу. Некоторые утверждали, что Софокл преувеличивал значимость этого священного места и приписал ему «лишних» покровителей, но в действительности все перечисленные божества и герои образуют стройную, совершенную гармоничную систему.

Jake Stratton-Kent (c)
Перевод: Анна Блейз (с)