cum tu affectavisti imperium super vita et morte, meminito quod tu es homo tantum.

орден хранителей смерти

Дениел Огден. Греческая и Римская Некромантия. Гл. 15. Мудрость мёртвых

Основным вопросом древней некромантии является источник мудрости мёртвых. Зачем вообще обращаться к мёртвым за знаниями? Каковы были виды их знаний и откуда они происходили? Особенно странно, что именно мёртвых нужно было использовать для предсказаний. Разве они связаны с будущим, а не с прошлым? Как мы можем увидеть, большая часть мудрости, приписываемой им может быть получена, прямо или косвенно, от беспокойных призраков, рассмотренных в предыдущей главе.  Пояснения этому были разбросаны по древним источникам, отвечая на вопрос с различной степенью ясности: Версии Пифагора и Платона говорят об усилении проницательности души, отдёленной от тела; также это можно было объяснить тем, что призраки черпали силу из земли, в которой находились; другие версии были специфичными для каждой категории призраков, и отрицали мудрость мёртвых как общее явление, тем самым не признавая некромантию как прорицательную практику. Но ни одно из этих объяснений не является полноценным, и распространение таких разрозненных мнений наводит на мысль о том, что они являются логическими ошибками, и что мудрость мёртвых лучше всего воспринимать как первопринцип: мёртвые были мудрыми, потому что они всегда были и потому, что некромантия, в конце концов, «работает».

***

Можно было обратиться к некромантии, как, очевидно, наиболее подходящей форме гадания для некоторых особых вопросов: когда, например, нужно получить информацию от конкретного призрака, усмирить его, или узнать информацию о чьей-то смерти, или о смерти в целом. Но можно также обратиться к некромантии c любым другим вопросом, поскольку она является самой мощной формой гадания. Секст Помпей у Лукана знал, что призраки были надежнее, чем боги, чьи пророчества получали в Дельфах от Аполлона и Додоне от Зевса, а также в гадании по молниям и астрологических предсказаниях. Слепой провидец Тиресий сравнивает положительную силу некромантии с гаданием, иероскопией, прорицанием Дельф и астрологией. Филократ говорил, что призраки, призванные кровью, не могут лгать. Потому призрак Одиссея был вынужден рассказать Гомеру даже о своём позоре с Паламедом, и поэтому ему пришлось взять с него обещание, что он не будет упоминать об этом в своих стихах[1]. Несмотря на предполагаемую силу некромантии, полученные при помощи неё пророчества в литературных сочинениях, зачастую, довольно слабы, авторы уделяют намного больше внимания описанию самих обрядов.

В этом отношении примечательна расплывчатость пророчества, которое в поэме Лукана получила от трупа ведьма Эрихто, после всей своей тяжёлой работы[2].

Но некроманты не всегда говорили правду. Эфор в своих трудах писал, что правитель (из Кумы?) уничтожил киммерийский nekuomanteion в Аверно, когда оракулу не удалось дать правильное пророчество для него. Появление Энея у Вергилия из «Врат ложных сновидений» как мы видели, может быть указанием поэта на то, что предыдущий рассказ об общении Энея с оракулом в реальности не происходил (Глава 5). В «Метаморфозах» Апулея те, кто засвидетельствовал рассказ оживлённого Телефрона, о том что он был убит собственной женой, объявили, что труп лжёт; на самом деле это не было ложью, такую версию убийства стоит учитывать. Два литературных примера ложной некромантии, похожи друг на друга. В первом случае, это эллинистический рассказ о пророчестве, которое дала голова Публия, вероятно, составленный вскоре после его смерти в 191 г. до н.э. Он предсказал, что римляне будут изгнаны из Греции, в которой они никогда не были. Но Хансен (Hansen), безусловно, прав в том, что эта история проистекает из пропаганды греческого сопротивления римской империи, так что авторы создали пророчество таким, чтобы его читали как очень правдивое. Второе — это пророчество трупа Габиена Сексту Помпею, о том что тот победит в Сицилийской войне. История, вероятно, обязана своим происхождением про-Помпейской пропаганде, так что, это пророчество также было разработано её авторами, чтобы казаться правдивым. Но тот факт, что эти две истории пересказывались долгое время, даже после того, как стало ясно, что они ложны, наводит на мысль что к ложной некромантии относились со снисхождением. Когда Лай у Стация посещает Этеокла во сне, призрак является настоящим, но он боится, что если появится в своём обличии, его воспримут как «ложное сновидение». Таким образом, он маскируется как (определённо ложное) явление всё ещё живого Тиресия, чтобы воспользоваться его авторитетом, прежде чем, наконец, сбросить его облик[3]. Вера в то, что ложные сновидения могут менять облик, как призраки, возможно, воспринималась по-разному. С одной стороны, это может подорвать доверие к настоящим призракам; с другой, можно сохранить веру в фундаментальную целостность некромантии, если не придавать значения пророчествам которые оказались ложными. Так почему же призраки обладали мудростью? Большую часть мудрости приписываемой призракам в некромантии, даже предсказания, прямо или косвенно, можно получить через основную причину для выполнения ритуалов — успокоение беспокойного призрака. Если тот, кто убил призрака при жизни, не заплатил за свой поступок, плата за это востребуется от него, или от других. Если бы он был жертвой неизвестного убийцы, раскрытие его личности могло бы успокоить призрак. Если он был недоволен обстоятельствами его погребения или почестями, которые он получает после смерти, это может объяснить его беспокойство. В таких случаях, бессмысленно спрашивать, откуда призрак знал факты, которые у него просили раскрыть. Призрак сам по себе является результатом этих фактов.

Призраки жертв убийств часто обращались непосредственно к своим убийцам в попытках достичь справедливости, терроризировать их и свести с ума[4]. Возникает двухступенчатая схема. В начале призрак атакует и запугивает своего убийцу в ужасающей форме, с которой невозможно установить связь; это может быть связано с тем, что в этой форме призрак просто не желает идти на контакт, или потому что его жертвы, столкнувшись с таким явлением, обезумели, и потеряли способность понимать происходящее. Затем убийца вынужден совершать обряды, чтобы призвать призрак в том виде, в котором он может общаться с ним и понять, что он должен сделать, чтобы успокоить его. Таким образом, после убийства Клеоники, её призрак направляет Павсания в nekuomanteion Гераклеи (или Фигалии), чтобы вызвать её и попытаться успокоить. После убийства Павсания, спартанцы так же испытали ужас его гнева, и были вынуждены вызвать его призрак, с помощью psuchagogoi (по совету Дельфийского оракула). И после убийства своей матери, Агриппины, Нерон также обратился за помощью к магам, что бы вызвать её призрак и успокоить его. Аналогичная картина также может лежать в основе истории Геродота о Периандре и призраке Мелиссы. Подобное также встречается в священных предписаниях Селинунта, созданных в V в. до н.э. Эти предписания содержат руководство по очищению убийц и защите от нападений мстительных призраков, они говорят, что призрак «может быть изгнан» после выполнения некоторых первоначальных обрядов, словно раньше это было невозможным. Этот двухэтапный процесс любопытен. Если призраки появляются перед своими убийцами, почему они не могут сказать им, чего они хотят от них сразу же, за одно появление? Фелтон (Felton) обращает внимание на народное поверье, которое может объяснить этот феномен, а именно, что призраки не могут говорить, если не инициировать разговор с ними[5]. В своём беспокойном виде, призраки действовали как Эринии/Фурии. Версия Родэ (Rohde), согласно которой сами Эринии были мстительными душами убитых, оспаривается многими, более подробную информацию можно получить из  Дервенского папируса[6]. В трагедиях мы встречаем призраков, которые управляют Эриниями/Фуриями, чтобы преследовать своих убийц (Клитемнестра у Эсхила) и Эриниев, управляющих призраками, чтобы преследовать убийц (Тантал у Сенеки), и призраков, представляющихся как Эринии (Агриппина у Октавия)[7].

Призраки, по понятным причинам, стремились к мести, своими действиями раскрывая личности убийц третьим лицам. В некромантии у Сенеки призрак Лая осуждает своего сына Эдипа как своего убийцу и утверждает, что он наведёт на него Фурий. У Апулея дядя мёртвого Телефрона попросил жреца Затхласа оживить его труп, чтобы тот мог заявить, что был отравлен женой и любовником. Отец Элизия из Терины призвал призрак сына, чтобы спросить его, отравлен ли он, хотя, как оказалось, тот отравлен не был (Глава 6). Такие убийцы были также упомянуты в спонтанной некромантии. Призрак Цинтии сказал Проперцию во сне, что она была отравлена своими рабами. В произведении Вергилия, призрак Cихея появляется во сне своей жены, Дидоны, чтобы рассказать ей о своём убийстве Пигмалионом. В произведении Апулея, призрак Тлеполема является своей жене Харите, чтобы сообщить, что был убит её поклонником Тразиллом, также призрак мельника, предстаёт перед своей дочерью с удавкой на шее, чтобы сказать ей, что он был убит её мачехой. В рукописях Аристотеля, голова обезглавленного жреца Зевса, Оплосмия из Аркадии, неоднократно пела «Церцид», имя своего убийцы. Цицерон и Элиан пересказывают свои варианты Мегарийской повести, в которой путешественник Хрисипп посетил Аркадию и был убит трактирщиком из-за денег. Его призрак является, по разным версиям, либо во сне его друзьям в Аракдии, либо во сне гражданам этого города. Он объясняет, что с ним произошло, и рассказывает, что его тело было спрятано в телеге с навозом. У людей получилось остановить повозку у городских ворот, и убийца был найден. Цицероновская версия включает в себя интригующую деталь. Призрак уже появлялся перед человеком ещё до убийства, чтобы предупредить его, что оно было спланировано. (Подобный пролептический вид призраков тех, кто должен быть убит, также можно найти в «Одиссее». Феоклимен видит зал Одиссея, полный призраков его последователей, прежде чем началась их резня. Логику и механику таких пролепических явлений трудно понять.[8])

Призраки всегда жаждали описывать свою смерть даже тем, у кого не было или нет возможности отомстить за них. Это достаточно легко объяснить: призрак человека в некотором смысле является воплощением его смерти. В трагедии Еврипида «Гекуба», призрак Полидора рассказал собравшимся о том, как Полиместор его убил и выбросил непогребённым на берег. Когда призрак Плавта из Диапонтии, якобы, явился Филолаю во сне, он рассказал, как был убит предыдущим владельцем дома. В «Энеиде», призрак Палинура рассказывает Энею, о том как он был убит дикарями, также Деифоб рассказал ему, как его обманули, изуродовали, и убили Елена и Менелай. В элегии Тибулла, призраки, кружащиеся вокруг голов ведьм-сводниц, «жалуются на свою смерть»[9]. На самом деле, призраки были настолько одержимы своей смертью, что даже обсуждали этот вопрос между собой. В произведении Гомера, когда Гермес приводит призраков, они проходят мимо Агамемнона и Ахиллеса, обсуждая между собой свои смерти, в свою очередь, рассказывая об обстоятельствах и подробностях. Обсуждаются даже случаи смерти без человеческого вмешательства: мать Силия, Сципия, рассказала ему, как она умерла при родах. Интригующий фрагмент из греческого романа описывает, как человек, ожидающий проявления Асклепия, вместо этого сталкивается с призраком, который начинает рассказывать обстоятельства своей смерти, в то время когда папирус прерывается. Формула папируса, который способен вызвать призрак мёртвого человека, выкладывая его тело (или, возможно, только его череп) на кожу осла, предупреждает, что при своём появлении призрак сообщит, имеет ли он какую-либо силу, а затем расскажет как он умер[10].

Переход разговора от откровений призрака об обстоятельствах его убийства, к раскрытию им других событий, в которых он участвовал или был свидетелем в течение жизни, достаточно прост. В истории Геродота, кажется очевидным, что Периандр спросил Мелиссу, где при жизни онаспрятала деньги гостя. В поэме Силия Италика, Помпония призналась своему сыну, Сципию, что он был зачат Юпитером в образе змеи. Апион призвал Гомера, чтобы спросить его о своей родине и родителях. Также, Гомер сам призвал Одиссея, дабы спросить его о событиях Троянской войны, в которой тот участвовал, и Аполлоний Тианский призвал Ахилла по той же причине[11].

Призраки также хорошо знают об условиях, в которых находится их труп, о чём свидетельствует другая значимая для них причина беспокойства: отсутствие погребального ритуала, неадекватное захоронение или недостаточная посещаемость гробницы после захоронения. Явления призраков, требующих соблюдения погребальных традиций, были многочисленными. Эльпенор является перед Одиссем как незваным гостем в подземном мире, чтобы попросить погребения своего тела, и предупреждает, что если он не выполнит его просьбу, боги разгневаются на него. Вид захоронения, которое он потребовал, имеет сильное сходство с указаниями Тиресия для задабривания Посейдона: в обоих случаях, весло должно быть воткнуто в землю[12]. Можно было бы привести ещё много примеров призраков, просящих о надлежащем захоронении, среди которых есть Полидор, Циллус, Деифил, Палинур, и даже в произведении Вергилия «Комар»[13]. Призраки настолько переживали из-за соблюдения правил погребения, что появлялись даже после надлежащего захоронения. Таким образом, призрак Патрокла, из поэмы Гомера, внезапно является Ахиллесу во сне, чтобы дать ему свои инструкции о похоронах, которые точно состоятся. В поэме Силия, Аппий Клавдий жалуется, что его друзья ошибочно делают чрезмерно тщательные приготовления к его похоронам, в том числе бальзамируя его тело, и таким образом, излишне продлевая его агонию в не погребённом состоянии[14].

Эта одержимость ритуалом погребения и посещаемостью места захоронения обеспечила большой интерес призраков и понимание того, что происходит вокруг их могилы или того места, где лежало их тело, даже если они получили хоть какое-то надлежащее захоронение. Платон предполагает, и так было принято считать, что обычно призраки действительно парили вокруг своих гробниц. В элегии Проперция, погребённая Корнелия знала, что её муж Паулл плакал над её могилой. Также Синтия явилась к нему спонтанно во сне, чтобы пожаловаться на скудность её похорон и неопрятное состояние могилы, и потребовать создания эпитафии, которую она продиктовала; она знала, что он не скорбел над её могилой. Когда Ахилл был призван Аполлонием Тианским, призрак жаловался на то, что фессалийцы развели грязь на его могиле, и он был опечален этим. Он попросил Аполлония передать фессалийцам это послание, прежде чем призрак начнёт создавать им проблемы: они должны приносить ему десятину сезонных фруктов, и просить его о благосклонности с помощью ветви оливкового дерева. Он также мог сказать, что его похоронили так, как говорил Гомер, и что Поликсена была убита на его могиле. В Накрасоне, который находится в Малой Азии, Эпикрата во сне посетил призрак его сына, и сказал ему чтобы он нашел сад воспоминаний для него. Любопытно, что в поэме Силия, Сципий должен сказать призраку Паулла что Ганнибал построил ему гробницу в Каннах[15]. Призрак без какого-либо надлежащего захоронения может проявлять особенно сильное и активное присутствие в непосредственной близости от своего тела. В соответствии с историей «Философ-остался-на-ночь-в-доме-с-привидениями», записанной Плинием и Лукианом, призрак пугает посетителей дома, в котором лежит его тело, пока философ не берёт ситуацию в свои руки, после чего он быстро раскрывает место, где спрятан труп (здесь снова призрак проявляется сначала в ужасающем, а затем в более подходящем для общения виде)[16].

Призраки прекрасно воспринимали всё, что могло чувствовать их тело. У Геродота, Мелисса знала, что Периандр занимался сексом с её трупом. Апулей упоминает, что мёртвый Телефрон узнал о том, что ведьмы украли у него нос и уши, когда были рядом с его трупом[17]. В этих двух случаях полученная информация подтверждает, что мёртвые говорят правду, но, в то же время, она доказывает, что голоса изрекающие предсказания принадлежат призраку человека, к трупу которого обращаются. Иногда, помимо всего, эти явления показывают нам, что призраки осознают события настоящего и прошлого с момента их смерти в более широком спектре. Хорошим примером является описанный у Лукиана призыв Главком призрака своего отца, Алексикла, всего через семь месяцев после его смерти, так как он планировал заранее неудачные любовные отношения. Он отвергает неодобрение призрака и, по-видимому, чтобы избежать лишних проблем,  предпочитает успокоить его заранее. Ахилл, призванный Аполлонием, знал, что после его смерти, Гомер не вписал Паламеда в «Илиаду», хотя это его никак не волновало. В поэме Валерия Флакка, призрак Крефея видел, как Ясон несётся через море, находясь на далёком расстоянии (Колхида из Фессалии), оживлённый труп Гелиодора видел сыновей Каласириса, которые сражались друг с другом в битве, в отдалённом месте[18].

Литературные источники иногда не совсем согласуются между собой, относительно того, насколько широкие знания о настоящем или прошлом, имеют призраки после своей смерти. Главной причиной для ограничения их знаний, вероятно, был драматический эффект истории. Таким образом, в поэме Гомера, привидение матери Одиссея, Антиклеи, знает, что в настоящее время происходит в Итаке, но, как ни парадоксально, она не знает что Одиссей ещё не вернулся туда. А угрозы Ахиллеса против тех, кто ошибается в его отце Пелее, говорят о том, что он осознаёт происходящее, хотя и спрашивает Одиссея о нём, якобы находясь в неведении. Призрак Дария, в трагедии Эсхила, был вызван чтобы сообщить Атоссе о надвигающейся катастрофе, но он явно не знал о судьбе, которая ждала его сына. Тем не менее, он мог видеть события у реки Асоп в Беотии, в то время как они происходили на далёком расстоянии[19].

Гомер отмечает, что один из способов, позволяющий призракам знать так много о прошлом, заключался в обмене информацией среди призраков, между теми кто умер давно и умер недавно. Таким образом, в поэме Гомера, Агамемнон знает, что его сын всё ещё жив, потому что он ещё не встречал его в подземном мире. Такая призрачная информационная паутина показана в действии, когда Гермес приносит призраков, убитых Одиссеем, и они сразу же связывают всё, что с ними случилось с призраками Троянской войны. Оживший труп у Лукана оценивает масштабы гражданской войны живых по тому факту, что она дошла даже до мёртвых[20].

Вопросы будущего, на удивление, рассматриваются в немногих древних рассказах о некромантии, и в немногих из них будущее предсказывается простым и бескомпромиссным способом. Самое прозаическое, конкретное и подробное предсказание будущего упоминается в поэме Силия Италика, это откровение Сивиллы к Сципию Африканскому: он будет командовать в молодости, выиграет битву на Эбро, отомстит за своего отца, возьмёт Новый Карфаген, станет консулом, отправит карфагенян обратно в Африку, победит Ганнибала и искоренит несправедливость. Но Сивилла, говорящая это, была пророчицей при жизни. Чёткие и понятные предсказания встречаются также в трудах Вергилия, где Анхис рассказывает Энею о войнах, с которыми ему придётся столкнуться, и как он должен преодолеть все трудности, которые встретит. В поэме Лукана, Секст сказал, что его отец потерпит поражение, и что он получит от него пророчество в своё время, а Этеокл у Стация, сказал Лаю, что Фивы выиграют войну, но ни он, ни Полиникс не будут контролировать город. Корифей, в поэме Валерия Флакка, предсказывает страдание, которое Ясон принесёт Колхиде и похищение Медеи. Элемент предсказания будущего в трудах Гелиодора, весьма интересен, поскольку труп не только отвечает на вопросы, связанные с будущим, заданные ему его матерью, но и ничего не скрывая, продолжает рассказ о подслушивающих Хариклее и Каларисе[21].

В своих трудах, Гомер и Эсхил, а позже и Сенека, испытывают трудности с идеей о том, что призраки должны иметь возможность предсказывать будущее в некромантическом общении. Потому они дают предсказания в виде череды непрямых наводок. Только последнее изречение Тиресия, о смерти Одиссея, представляет собой абсолютно понятное предсказание будущего. Но это откровение «приглушено» его предыдущими высказываниями, которые, в действительности раскрывают детали будущего путешествия Одиссея, но представлены в виде мудрых советов и инструкций, сформулированных в терминах «если это – сделай то»: Одиссей сможет вернуться домой, если он заставит своих товарищей прекратить охотиться на священный скот Гелиоса и т. д. Это всё сводится к тому, что Тиресий был пророком при жизни[22]. В трагедии Эсхила, Дарий прямо подмечает, что персидская армия в Греции будет разгромлена в битве при Платеях. Но это так же «приглушено»: Дарий в первую очередь начал со стратегических советов против проводимой в настоящее время кампании, и заметил, что видения которые появлялись у него при жизни, становятся реальностью. А призрак Лая, в поэме Сенеки, утверждает, что произойдут некоторые события, например, «Я, ваш незадачливый отец, преследую вас…», они объясняются просто как признание в собственных намерениях призрака[23].

В некотором смысле, способность призрака Дария раскрывать будущее проистекает из его знания о прошлом своей собственной личности, в данном случае предсказаний оракулов, которые он получал при жизни. Понятие о том, что призраки могут раскрывать будущее, потому что они были свидетелями начала будущего в их собственной жизни, похоже, встречается также во фрагменте некромантической молитвы Еврипида:

«Возносите к свету души непосвещённых, которые хотят подготовиться (обучиться) заранее (promathein), чтобы они начали расти, и были приняты, как и я, что было/есть корень зла, от которого мы должны избавиться, умилостивив жертвой богов, чтоб обрести покой»

— Еврипид F912 А. Nauck.

Раскрытие исполнителя убийства того, кто стал призраком, может иметь непосредственное влияние на настоящее и будущее, так в поэме Сенеки, Лай указывает на то что Эдип был его убийцей[24]. Призрак может приблизиться к раскрытию будущего через знание своего прошлого разными способами. Он может дать соответствующие советы, основанные на собственном опыте, зачастую, тот  опыт, который привёл к его собственной смерти, самый эффективный из учителей, потому вещи, на которые указывают призраки, заслуживают внимания. В поэме Гомера Агамемнон посоветовал Одиссею прокрасться к своему дому, такой совет проистекает из случая, когда Агамемнон возвращался домой, и был убит собственной женой Клитемнестрой. В случае с некромантией у Силия, отец Сципия чётко советует ему не принимать поспешную тактику против Ганнибала, указывая на то, что такой поступок привёл его самого к гибели. Ранняя смерть Александра приводит к тому, что он даёт более общие советы, которые немного противоречат тому, что говорил отец Сципия: Сципий должен сделать столько, сколько сможет, прежде чем смерть настигнет его. Можно подумать, что мёртвые, будучи очень древними, хорошо наделены мудростью, но мы редко встречаем такое понятие в некромантическом контексте, возможно, потому, что умершие обычно используются в магических целях, безвременно умершие характеризовались скорее как слишком молодые. Исключение, возможно, встречается в «Персах» Эсхила, где мудрые советы относительно пожилого призрака Дария контрастируют с юношеским пылом Ксеркса[25].

Такие предсказания будущего, часто затрагивают проблему, особенно подходящую для призраков, а именно смерть, особенно смерть самого призрака. Таким образом, одно бескомпромиссное предсказание будущего, в поэме Гомера, сделанное Тиресием, относится к смерти Одиссея; также труп у Лукана предсказывает смерть Помпея и косвенно намекает на смерть консула Секста[26].Есть ещё много примеров этого явления, и трагедии особенно наполнены ими[27]. Иногда, это важно знать, такие пророчества могут быть самореализующимися. В этом отношении хорошим примером служит пророчество мертвеца у Гелиодора, о неизбежной гибели матери, которая его призвала (и также брата). Узнав, что за ритуалом наблюдают, мертвец отправляет мать в погоню через поле битвы, в попытках убить Хариклею и Калариса, тем самым, вынудив её ненароком напороться на копьё. Самореализируемым также было некромантическое пророчество, в случае с Каракаллой, когда он интересовался обстоятельствами своей собственной смерти. Ему сказали, что его власть узурпирует Макриний. Когда Макриний случайно перехватил письмо Матерниана, несущего эти пророчества к императору, он был вынужден убить его, чтобы сохранить свою жизнь. Здесь также уместно пророчество призрака Крефея, из поэмы Валерия Флакка: он предсказывает, что Пелий скоро убьёт Эсона и Алкимеду, и предлагает им совершить самоубийство, до того как это произойдёт. Так они и поступили. Всё это может означать, что некромантия, по большей части, использовалась для мрачной цели, изучения обстоятельств собственной смерти, а также, может быть, то, что литературные источники, от которых мы получаем информацию, могут вкладывать тематически соответствующие пророчества в уста мёртвых. В поэме Лукана Эрихто не только может раскрыть обстоятельства будущих смертей через некромантию, но, в ограниченных масштабах, она также может изменить их: ускорить или отложить запланированную дату смерти для тех, чья смерть несущественна в грандиозных схемах Судьбы[28]. Эти соображения определяют практику некромантии, как близкую к использованию призраков для проклятий, а также к тем, о которых мы будем говорить в следующей главе.

Мёртвые могут также передавать эсхатологическую информацию о природе жизни, смерти и вселенной, информацию которая не привязана к прошлому, настоящему или будущему. Эта мудрость, похоже, в каком-то смысле, сродни посвящению, которое они проходят, попадая в загробную жизнь. В поэме Гомера, призраки объясняют Одиссею принцип работы загробного мира: Тиресий  рассказывает ему, как заставить других призраков признать его, дав им испить крови; Антиклея объясняет ему шаткую природу призраков. В упоминаниях Крантора, Элизий из Терины узнаёт у призраков своего отца и своего сына о том, что именно Судьба решает, когда лучше всего умереть. Пс.-Демокритов Останес раскрывает секреты алхимии весьма опосредованно. В поэме Проперция, Синтия рассказывает о двух домах подземного мира. У Вергилия Анхис передаёт Энею знания о реинкарнации. В трудах Лукиана Менипп прибегает к некромантии, чтобы узнать смысл жизни: Тиресий сказал ему, что беззаботная жизнь лучше всего, что он должен игнорировать философов, отдыхать и много смеяться. Платон пишет, что во время своей временной смерти Эр, сын Армения, путешествует по вселенной, в которой изучил принципы суда над мёртвыми и реинкарнации, а также слушал музыку сфер. В упоминаниях Цицерона, Сципий, а также в упоминаниях Плутарха, Тимарх, имели точно такие же путешествия, с такими же обстоятельствами[29].

Во многих этих случаях, призраки или трупы, беседуют и дают информацию, избегая ответов на прямые вопросы. Уклонение от ответов невозможно, если верить однозначному принципу Лукана, который говорит, что в оживлении трупа, которое совершила Эрихто, гортань и язык для того, чтобы труп мог ответить на поставленный вопрос, должны были бать целыми. Похоже, что это ограничение действует на уровне высказывания, а не принципа, потому что после этого, труп просит Эрихто позволить ему снова умереть «с тихим лицом»[30].

Латтимор (Lattimor), профессионально изучавший древние эпитафии и их субъектов, называемых в литературе призраками, установил, что существует связь, между темами в эпитафиях, и темами, обсуждающимися в контексте некромантии. Огромное множество эпитафий сохранилось в греко-римских древностях, около ста тысяч на латыни и десятки тысяч на греческом. Их можно разделить на три основных вида: безликий голос может описывать мертвеца в третьем лице; автор эпитафии и/или другой человек могли обращаться к мертвецу, от первого или от второго лица; покойник может обратиться к читателю, используя, по мере необходимости, первое или второе лицо. Этот третий вид обращения соотносится с некромантией в том, что мёртвые в своём послесмертном состоянии, говорят с живыми из своей могилы. Вторая и третья категории смешаны, чтобы сформировать диалог в следующем примере: «Я бессмертная, а не смертная женщина». «Я удивлён тобой. Но кто ты?» «Исидора». Но даже в «чистых» примерах третьей категории встречаются диалоги, потому что автор слов, данных мёртвому человеку, пытается передать то, что у него (мёртвого) на душе через эти слова, и вызвать какое-то конкретное отношение к нему у того, кто прочитает эпитафию: «Хоть я и мертва, я люблю своего мужа». Тексты эпитафий иногда описывают как умер человек (в бою, или при рождении, от руки убийцы, от болезни, утопления, и т.д.), прежде всего, отмечаются преждевременные смерти детей и незамужних девушек; пожелания, наставления и проклятия с целью защиты и сохранения могилы или воздающие почести умершему; сожаление о потере солнечного света и его бесполезность в загробном мире; утешения как для мёртвых, так и для живых; экзегеза подземного мира и жизни после смерти (в том числе, и её отрицание); и даже пророчества о гибели, довольное обычное явление в эпитафиях, чтобы оповещать читателя, что судьба мёртвого человека, могилу которого он видит, однажды постигнет и его[31]. Как мы уже знаем, эпитафии иногда приглашают прохожего пообщаться с умершим при помощи некромантии (Глава 1).

***

Как мы уже видели, все типы некромантических предсказаний, в теории и в конечном итоге, могут быть взяты из древних представлений о призраках, их мотивах, и других деталях. Но также существуют другие объяснения и контекстуализация механизмов некромантических пророчеств. В самом деле, похоже, слишком много объяснений мудрости мёртвых противоречат друг другу. Их огромное число, к сожалению, подрывает их самостоятельность и оставляет впечатление, что мудрость мёртвых является итогом множества точек зрения. Мнения Платона и Пифагора о том, что душа, отделённая от тела, будь то временно или постоянно, защищена от материальных воздействий, пользовались особой популярностью. Это понятие лежит в основе рассказа Платона об Эре в «Государстве» и его теории форм, как подмечается, например, в «Федоне»: «Знания не могут быть получены ни при каких обстоятельствах, кроме как от мёртвых»[32]. Пс.-Клемент в «Признаниях» объясняет эффективность некромантии тем, что как только душа отделяется от тела, она сразу же познаёт будущее. Схолии к «Одиссее» объясняют знания призрака Антиклеи о происходящих событиях в Итаке таким образом: «После распада связи с телом, души каким-то образом сохраняют восприятие и знание вещей материального мира, знание, являющееся менее телесным и более чистым, чем знание людей, которые состоят как из тела, так и из души». Считалось также, что душа отделялась от тела во время сна и, следовательно, увеличивала свою проницательность. Ксенофонт объяснил, что во сне, который сродни смерти, душа человека наиболее раскрывается в своём божественном аспекте и может заглянуть в будущее, потому что она не ограничена телом. Цицерон, также утверждает, что сон, будучи подобным смерти, позволяет душе быть более проницательной. У Эсхила также есть представление о том, что «спящий ум (phren) освещён глазами». Философ Ямвлих объясняет пророческую силу сновидений тем, что во время сна душа больше не отвлекается на управление телом, и поэтому может свободно размышлять о реалиях, из которых может делать выводы о будущем, потому что она охватывает понимание всех процессов мира. Кроме того, чем больше душа отделяется от тела, тем больше она становится единой со своим первоначальным источником, всезнающей интеллектуальной или божественной сущностью. Во сне, находясь в отделённом от тела состоянии, душа может также наблюдать болезни своего тела, и это объясняет, как действуют инкубационные сны в храмах Асклепия[33].

Одним из проявлений такого мышления было более конкретное представление о том, что будущее планировалось в загробном мире, и призраки имели доступ к этим планам. В поэме Вергилия, Анхис после намёка на теорию форм, показывает Энею души великих римлян, ожидающих в подземном мире своего нового воплощения. У Лукана, призраки могут получить знание о будущем, наблюдая за Судьбами (Parcae) людей. Призрак Юлии видел, как судьбы рушились, множество нитей жизни обрывались, Фурии размахивали факелами, Харон собирал дополнительные лодки, и Тартар, широко открывая свои врата, вёл подготовку к войне между Цезарем и Помпеем[34].

Призраки также могли получать свои пророческие способности от земли, на которой они жили.  Пророческие силы, приписываемые земле в древности, наиболее известны в традициях, связанных с Дельфами, которые Найт (Knight) рассматривает как nekuomanteion[35]. Дельфийский миф утверждал, что оракулов когда-то возглавляла сама Земля и её дочь Фемида, а знаменитый Пифон этого места был хтоническим змеем[36]. Под храмом Аполлона, жрица Пифия, перед прорицаниями пила воду из подземного источника. В древности некоторые люди верили, что пророчества, которые она произносила, были вызваны эманациями из пропасти или пещеры в земле под храмом; такой взгляд на вопрос упоминается в трудах Цицерона[37]. Безрезультатные раскопки земли под храмом, в XX в. создали общее убеждение исследователей, что если земля и испускала так какие-то эманации, они не существовали в физическом измерении в виде вредоносных газов. Но современное геологическое исследование утверждает, что земля действительно испускала в храм ядовитые газы[38]. В Дельфах можно найти несколько сходств с некромантией. Еврипид пишет, что когда Аполлон отобрал контроль над Дельфами у дочери Земли, Фемиды, Земля, в отчаянной попытке испортить свои пророческие свойства, породила «проявления / призраков сновидений», (phantasmata o<neiron>), которые посещали людей ночью, и рассказывали им о прошлом и о будущем. Но Зевс был благосклонен к Аполлону и остановил эти видения[39].

Земле также поклонялись, как и Зевсу в Додоне, и Иустин Философ ассоциирует Дельфы и Додону (также и оракул Амфилоха) с некромантией. Нюкта также пророчествовала в Дельфах ещё до Аполлона. Аполлон делил с Землёй свои оракулы. В его оракуле в Кларосе (Малая Азия) жрец Аполлона пророчествовал после того, как выпивал мантическую воду из тайного источника в искусственной лабиринтной пещере в подвале храма (который был построен, по крайней мере, в IV в. до н.э.). Однако такая вода сокращала жизнь. Оракул предсказал смерть Германика[40]. В Спарте алтарь Аполлона в Гасептоне был связан с храмом земли. У Земли был собственный оракул в Гайосе, на полуострове Ахея. Оракул был расположен в пещере, и возглавлялся целомудренной жрицей, которая спускалась в туда для получения пророчества, после употребления бычьей крови (вероятно, ядовитой). Считалось, что когда-то Земля также имела свой оракул в Олимпии[41].

Каков был источник пророческой силы земли? Для Демпси (Dempsey) это была именно связь с пророчествами мертвецов: если он прав, то на землю вряд ли можно смотреть, как на объяснение сил некромантии. Однако пророческая сила Земли была, скорее всего, следствием её другой стихии — силы плодородия, которая сама по себе была силой, смотрящей в будущее и составляла основную и главную причину беспокойства, связанного с будущим, для любой древней общины. Это была, в конце концов, Персефона, дочь богини плодородия Деметры, которая присутствовала на пророчествах призраков у Ахерона. В римскую яму (mundus) из которой регулярно появлялись призраки, спускались трижды в год, чтобы предсказать будущее урожая. По версии Родэ (Rohde) и других авторов, пророческая сила самой земли объясняла пророческие способности похороненных в ней выдающихся людей, таких как Трофоний, Амфиарай и Асклепий. Имя Трофоний само по себе значит «плодородие» (trepho, trophos, и т.д.). В трагедии Эсхила «Семеро против Фив», похоже, что Амфиарай обещает исполнение важных пророчеств и в том числе плодородие, когда восклицает «Я обогащу эту землю!»[42]. Недавно было сделано интересное предположение о том, что Минойцы успокаивали своих мертвецов (похоже что это была основная задача некромантии в древней Греции) чтобы те не вмешивались в плодородие земли[43].

Некоторые объяснения механизмов некромантического предсказания парадоксально отрицают присущие призракам пророческие способности. Это заметно в случае с «Одиссей», где призрак Тиресия — единственный, у кого есть способность к предсказаниям, и то потому, что он был пророком при жизни. В поэме Силия, поверхностные пророчества, данные Сципию, также подпитываются призраком Сивиллы, которая была при жизни пророчицей[44]. Ещё одно фундаментально антинекромантическое убеждение встречается в  гомеровских стихах, которые упоминают бездумных мёртвых. Преимущество Тиресия состояло в том, что после смерти он сохранил свой разум, в то время как другие призраки просто вились вокруг[45]. Эта бездумность лучше всего показана в случае с матерью Одиссея, Антиклеей. Она не может узнать сына, когда впервые появляется перед ним, но затем узнаёт его, сразу же после того, как её память временно восстановлена питьём крови. Однако это понятие непереводимо даже в прямом контексте. Даже если Эльпенор сохранил свой разум по причине того, что остался не погребённым, Аякс сразу отказывается пить кровь, потому что он уже узнал Одиссея[46]. Призраки второй Nekuia, также не могут узнать друг друга, несмотря на отсутствие крови. Сорвин-Инвуд (Sourvinou-Inwood) считает, что мёртвые потеряли свои знания, чтобы отдалиться от архаики и оставаться в микенской эсхатологии[47]. Но, возможно, призраки могли быть одновременно мудрыми и не мудрыми. Наложение проклятий, как ни парадоксально, может потребовать того, чтобы призраки, которых используют в ритуале, были одновременно сильными, чтобы достичь механического связывания, но в то же время и слабыми, чтобы стабилизировать эффект, как в случае с проклятием направленным на Пасианакса (= «Правителя всего»?) из II или I в. до н.э., Мегара: «Когда же ты, о Пасианакс, прочитаешь эти слова — но ты никогда, о Пасианакс, не прочитаешь эти слова, никогда Неофаны не пойдут против Агасибола. Но так же как и ты, о Пасианакс, лежишь здесь бесполезным, столь много Неофанов также станут бесполезными воспоминаниями»[48] Также, возможно, антинекромантическим является тот факт, что у Лукана Эрихто должна наложить заклинание на оживлённый труп с целью дать ему знания, чтобы тот смог ответить на поставленные перед ним вопросы[49].

Особенность реки Леты — «забывание», это явление, которое, похоже, выборочно, отбирает разум у призраков, в поэме Гомера, оно плохо уживается с верой в эффекты некромантии. Лета была либо местом в загробном мире, через которое проходили призраки, либо источником из которого они пили, таким образом теряя всю свою память о смертной жизни. В «Переправе» Лукиана, предполагается, что тиран Мегапент был наказан в подземном мире, не получив возможности испить воды Леты, чтобы его пытали его же воспоминания о потерянной земной роскоши. Также в его «Разговорах в царстве мёртвых» Диоген побуждает Александра преодолеть своё горе, выпив из Леты[50]. Очевидно, что цель Орфических золотых листьев, помешать своим носителям, в исключительных случаях, выпить из Леты, и дать им выпить из Мнемозины – «реки памяти», чтобы они могли полностью осознавать цикл реинкарнации, в который они вовлечены, и таким образом использовать эти знания в своих интересах. Но если мёртвые не могли вспомнить свои прошлые жизни, как они могли давать откровения, столь простые для некромантии, о том, что они испытали в жизни? Или как призраки узнают своих близких, чтобы дать им спонтанные пророчества? Можно найти множество призраков, которые по какой-то причине не пили из Леты. Преждевременно умершие, убитые и непогребённые, наиболее предпочитаемые в магических практиках, предположительно не пили из неё. Но для Лукиана Лета оставляла вопросы, которые следует рассмотреть: когда призрак Юлии появляется перед  Помпеем, она объясняет, что её любовь к нему настолько сильна, что она избежала потери памяти от вод Леты. Другие же попросту не устояли перед этой трудностью: В романе Апулея Телефрон жалуется на то, что был вызван после того как выпил воду из Леты, но тем не менее, продолжает раскрывать  переживания своей жизни и смерти до того момента. Когда призрак Синтии внезапно появляется перед Проперцием, она отмечает, что Лета повредила её губы. Несмотря на это, она продолжает демонстрировать полные воспоминания об их совместной жизни и даже обвиняет Проперция в том, что он её забыл: без сомнения, просто творческий парадокс. Когда Стаций ссылается на некромантию под прозвищем «обрядов Леты», он показывает нам преднамеренный парадокс; если же слово «Лета» просто служит метонимией для «подземного мира» это определение выбрано некорректно[51].

Вопросы, обсуждавшиеся в этой главе, были рассмотрены Августином в конце античности. Его слова заслуживают цитирования в качестве некоего переосмысления с христианской точки зрения языческого мышления о мудрости мёртвых:

«Откуда мёртвые знают, что происходит в мире живых. Следует признать, что мёртвые не знают, что происходит здесь, по крайней мере, не так как мы это понимаем, но они узнают о событиях впоследствии от людей, которые приходят к ним, умирая. Люди, которым разрешено помнить что-то из жизни, могут рассказать им всё, но в рамках дозволенного, а также то, что они должны услышать. Мёртвые также могут получать информацию от Ангелов, которые в курсе всего что происходит. Ибо, если бы не Ангелы, которые могли бы посещать царства живых и мёртвых, Господь Иисус не сказал бы: “Умер нищий и отнесён был Ангелами на лоно Авраамово.” [Лк. 16:22]. Соответственно, Ангелы, которые забирали человека из мира живых, имели возможность быть в мире живых в какой-то момент и в то же время в мире мёртвых. Духи мёртвых могут также узнать кое-что из того, что происходит в мире живых через откровения Святого Духа – но только то, что им нужно знать, и только те, которые должны знать, и не только то, что произошло в прошлом, или происходит в настоящем, но даже то, что произойдёт в будущем. Точно так же, только пророки, а не все люди, когда-то знали ответы на некоторые вопросы при жизни, и даже они не знали всего, а только те вещи, которые открывало им божественное откровение. Священное Писание также свидетельствует о том, что некоторые из мёртвых были отосланы в мир живых, так же и наоборот, Павел был забран в рай из царства живых. [2 Кор. 12:2]. Ибо мёртвый пророк Самуил предсказал будущее царю Саулу, ещё до того как он жил [1 Цар. 28:7-9]»

— Августин. De сura pro mortuis gerenda 15 (PL 40.602)[52]

 Перевод: DrNuke для Ордена Хранителей Смерти
12.12.2017г.

 


[1] Лукан Фарсалия 6.425-34; Буше-Леклерк 1879-82, 1: 337; и Masters 1992: 186. Стаций “Фиваида” 4.409-14. Филострат “Героика” 194 95 Кайзер.
[2] Cр. Ahl, 1976: 131, 138, и 146: Volpilhac, 1978: 287; и Masters, 1992: 196 и 199-201.
[3] Аверно: Страбон C245, в том числе Эфор FGH70 FI34a. Телефрон: Апулей «Метаморфозы» 2.29. Публий: Флегонт из Тралл «Удивительные истории» 3, Hansen, 1996: Габиен: Плиний «Естественная история» 7.178-79. Стаций «Фиваида» 2.94-124.
[4] Платон «Законы» 865; Ксенофон «Киропедия» 8.7.18-19; и Валерий Флакк «Аргонавтика» 3.389 90. У Ливи 3.58, призрак Вергинии, как говорят, переходил из дома в дом, совершая непосредственную месть, выбирая виновных в её смерти. Призраки могут даже преследовать призраков своих убийц, так как Клавдий преследует Агриппину в трагедии Пс.Сенеки «Октавия» 614-47. Bevan, 1926: 61; Hickman, 1938: 119-21; Jonston, 1999: 28, 55-56, 141-48.
[5] Клеоника: Плутарх «Моралии» 555c и «Кимон» 6; Павсаний 3.17.7-9; и Аристодем FGH 104 F8.1. Паманий: см. Главу 7. Агриппина: Светоний «Нерон» 34, итд.; см. Главу 10. Мелисса: Геродот 5.92 (Глава 4). Селинунт: Jameson и др., 1993: Side B. Ср. Архилоха, прощение Коракса в Тенароне, опять же по совету Дельф (Плутарх «Моралии» 560c и «Нума» 4; и Элиан F83 Domingo-Foraste). Более незначительным образом, проявление призрака Агамемнона, который вынудил Клитемнестру принести подношения на его могилу («Электра» Софокла 410, 417-23, и 459-60). Народные традиции: Felton, 1999: 7.
[6] Дервенский папирус, графа №2; Rohde, 1925:179; Henrichs, 1984: 257 и 261-66; и Jameson и др., 1993: 81 и 116- 20; также Garland, 1985: 94 и Jonston, 1999: 273-79; и Brown, 1984 в более общем плане по Эриниям.
[7] Эсхил «Эвмениды» 94-177; Сенека «Фиеста» 1-121; Пс.-Сенека «Октавия» 619-20; ср. Hicknan, 1938: 32-38, 95, 116, и 121; и Devereux, 1976: 152 -57.
[8] «Эдип» Сенека 643-45. Апулей «Метаморфозы» 2.27-30 (Телефрон), 8.8 (Тлеполем, и 9.31 (мельник)). Крантор из Сол у Плутарха в «Моралии» 109b-d. Проперций 4.7.35- 46. Вергилий «Энеида» 1.353 59. Аристотель «О животных» 673a. Мегарийская повесть: Цицерон «О дивинации»1.57; и Элиан F82 Domingo-Foraste; ср. Felton, 1999: 20-21 и 29-34 (для «кризисных явлений»). Феоклимен: Гомер «Одиссея» 20.351 -57; ср. Jonston, 1999: 32.
[9] Еврипид «Гекуба» 1-27. Плавт «Мостеллария» 497-504. Вергилий «Энеида» 6.347-62 и 511-29. Тибулл 1.5.51.
[10] Гомер «Одиссея» 24.24-97 и 122-90. Cилий Италик «Пуника» 13.654-57. Фрагмент новеллы: P. Oxy, 416; ср. Stephens и Winkler, 1995: 409-15, Формула папируса: PGM 1V.2006-125.
[11] Геродот 5.92, с Ganschinietz, 1929 со Sten, 1989; также Johnston, 1999: Силий Италик «Пуника» 13.615-49. Апий: Плиний «Естественная история» 30.18. Филострат «Героика» 29 (Гомер) и «Жизнь Аполлония» 4.16 (Аполлоний).
[12] Указания Эльпенора: Гомер «Одиссея» 11.61-79; Hopfner, 1921 24, 2: 550. Указания Тиресия: Гомер «Одиссея» 11.77 и 129; для фольклорного сравнения техник задабривания Посейдона, Hansen, 1977 и 1990; Dimock, 1989: 145; Nagy, 1990: 214; Kaldick, 1994; и Sourvinou-Inwood, 1995: 115.
[13] Полидор: Еврипид «Гекуба» 47-54. Циллус: Теопомп FGH 115 F350. Деифил: Пакувий «Илион» и Warmington, 1935-40, 2: 328-41. Палинур: Вергилий «Энеида» 6.365-66. Комар: Пс.-Вергилий «Комар» 210 383. Cр. Felton, 1999: 8-12. Хитроумный Сизиф использовал неизбежную неугомонность призраков, чьи тела не были захоронены, потому приказал своей жене не хоронить его тело, чтобы он мог вернуться в царство живых после смерти (Алкей 1-38; Феогнид 711-12; Ферекид FGH 3 F119; и Евстафий в «Одиссее» Гомера 11.592; cр. Johnston, 1999: 9).
[14] Гомер «Илиада» 23.69-92. Силий Италик «Пуника» 13.457-65.
[15] Проперций 4.7.23 34, 79 86 (Синтия), и 4.11.1 (Корнелия). Платон «Федон» 81H-d, Ахиллес: Филострат «Жизнь Аполлония» 4.16. Накрасон: Hermann и Polatkan, 1969; про сады воспоминаний, см. Toynbee, 1971: 94 100. Паулл: Силий Италик «Пуника» 13.696-716.
[16] Плиний «Письма» 7.27; и Лукиан «Любители лжи или Невер» 31.
[17] Геродот 5.92; Bernstein, 1993: 98. Апулей «Метаморфозы» 2.29-30.
[18] Лукиан «Любители лжи или Невер» 14. Ахиллес: Филострат «Жизнь Аполлония» 4.16. Валерий Флакк «Аргонавтика» 1.741. Гелиодор «Эфиопика» 6.15.
[19] Гомер «Одиссея» 11.155-62, 181-96 (Антиклея), и 492- 504 (Ахилл). Эсхил «Персы» 700-738 и 805-6; cр. Hickman, 1938: 29-30.
[20] Гомер «Одиссея»11.457-61 (Агамемнон) и 24.98-204 (поклонники). Лукан «Фарсалия» 6.776-805.
[21] Силий Италик «Пуника» 13.507-15; кол. 874-93 о дальнейшей судьбе Ганнибала. Вергилий «Энеида» 6.886-92. Лукан «Фарсалия» 6.803-15. Стаций «Фиваида» 4.637-44. Валерий Флакк «Аргонавтика» 1.744-45. Гелиодор «Эфиопика» 6.15.
[22] Гомер «Одиссея» 11.101-33(«если это – сделай то») и 134-37 (смерть). Позже эта форма была позаимствована Вергилием для «Энеиды» 6.770 и 828-29; Проперций 4.11.79 и 85 (Спонтанный), и Гелиодор «Эфиопика» 6.15. Высказывания призрака Агамемнона с предсказанием будущего в 451-52 — скорее гипотезы, чем полноценные предсказания.
[23] Эсхил «Персы» 739-41, 790-803, и 816-17; cр. Eitrem, 1928: 14; Hickma,n 1938: 28-29; и, крайне важно, Alexanderson, 1967. Сенека «Эдип» 642-58.
[24] Сенека «Эдип» 633-41.
[25] Гомер «Одиссея» 11.403-56. Силий Италик «Пуника» 13.372-5 (Александр) и 669-71 (отец). Эсхил «Персы» 782-86.
[26] Гомер «Одиссея» 11.134-37, также обратите внимание на Schwartz, 1924: 140-43 и Hansen, 1977: 44; Аналогическое пророчество – всё, что сохранилось из «Психагогов» Эcхила F275 TrGF. Лукан «Фарсалия» 6.803-20; cр. Morford, 1967: 72; Ahl, 1969: 345 и 1976: 147; Faurh, 1975: 342; Volpilhac, 1978: 287-88; и Masters, 1992: 202-3.

[27] Если брать в качестве примера трагедии, то в произведении Эсхила, можно выделить откровения призрака Дария, которые в основном касаются персидских смертей («Персы» 816-20; cр. с упоминаемым в «Психагогах»). В трагедии Софокла, когда Агамемнон является Клитемнестре во сне, он предсказывает её смерть («Электра» 417-27). Одно из предсказаний будущего в трагедии Эврипида, сделанное Полидором, предвещало смерть его сестры («Гекуба» 40-46; cр. Hickman, 1988: 55-56 и 72-74 для трагедии Энния «Гекуба»). В поэме Сенеки, призрак Гектора предсказывает смерть Астианакта («Троянки» 452-55) и также призрак Фиеста, предсказал смерть Агамемнона («Агамемнон» 44-48); призрак Лая наводит ужас на собственный дом («Эдип» 645-46; cр. Hickman, 1938: 106-11). В трагедии «Октавия», призрак Агриппины предсказывает смерть Нерона (Пс.-Сенека «Октавия» 620 30).

Среди не трагических примеров спонтанной некромантии, можно выделить появление призрака Патрокла перед Ахиллесом, который пророчествует о его смерти под стенами Трои (Гомер «Илиада» 23-80-81). Откровение Клеоники к Павсанию о его смерти, однако, он его не понимает (Плутарх «Моралии» 555c и «Кимон» 6). Призрак Тиберия Гракха является во сне своему брату Гаю, чтобы предупредить о его неминуемой смерти (Валерий Максим, 1.7.6). Одно из видений Синтии, в её внезапной некромантии с Проперцием, предсказало его неминуемую смерть (Проперций, 4.7.93). В поэме Лукана, к призраку Юлии также приходит внезапное видение смерти Помпея (Лукан «Фарсалия» 3.30 34). В поэме Стация, Лай предсказывает смерть абсолютно всех вокруг («Фиваида» 4.637-44). Призрак Нерона посетил своего биографа Панния, чтобы предсказать, что он умрёт после завершения третьей книги своей работы (Плиний «Письма» 5-5). Призрак Самуила, вызванный Аэндорской волшебницей, также предсказал смерь Саула (1 Царств 28.3-25 и Иосиф Флавий «Иудейские древности» 6.335-36).

[28] Гелиодор 6.15. Каракалла: Геродиан 4.12-14 и Дион Кассий 79.4-7. Валерий Флакк. «Аргонавтика» 1.747-51 и 812-24. Лукан «Фарсалия» 6.605-18, и cf. 529-31.
[29] Для сравнения: Clark, 1979: 94 и 168. Гомер «Одиссея» 11.146-49 и 216-24. Элизиум: Цицерон «Тускуланские беседы» 1.115; и Плутарх «Моралии» 109a-d и «Кимон» 6. Останес: Пс.-Демокрит «Физика и мистика» 2, p. 42, 21 Berthelot (у Bidez и Gumont 1938, 2: 317-18). Проперций, 4.7.55-70. Вергилий «Энеида» 6.724-51. Лукиан «Менипп» 3-5 и 21; Лукиан извлекает много уроков для жизни из подземного мира — см. «На горе» 16-20,«Разговоры в царстве мёртвых» 1, «Рыбак, или Восставшие из гробов», и «Переправа» («Тиран»). Платон «Государство» 614b-21d. Цицерон «Сон Сципиона» («Государство» 6.9-29). Тимарх: Плутарх «Моралии» 590-92.
[30] Лукан «Фарсалия» 6.761-62 и 821.
[31] Lattimor, 1962: 14 (числа), 21-26 (экзегеза загробной жизни), 49 (Исидора), 58 (люблю своего мужа), 107-41 (уход за могилой), 142-58 и 184-203 (причина смерти), 159-64 и 172-77 (неэффективность), 215-65 (утешения и memento mori). см. также Strubbe, 1991 проклятия для защиты могил, и для эпитафий в целом, Kurtz и Hoardman, 1971: 259-66.
[32] Платон «Государство» 614b 2 Id (Er) и «Федон» 62-68 (формы; цитата: 66c); ср. Festugiere, 1944-45, 2: 441; и Bolton, 1962: 146-47.
[33] Пс.-Климент «Признания» 2.li. Схолии к «Одиссее» Гомера 11.174. Ксенофонт «Киропедия» 8,7.21. Цицерон «О дивинации» 1.63-65. Эсхил «Эвмениды» 104; ср. Rohde, 1925: 7 и Bremmer, 1983: 51. Ямвлих «О египетских мистериях» 3.3; это частично основывается на упоминаниях Гиппократа в «О диете» 4.86; ср. также Плотин «Эннеады» 4.3.27.
[34] Вергилий «Энеида» 6.752-892 (ср. 730-34, теория форм). Лукан «Фарсалия» 3.12-19 (Юлия) и 6.777-78 (Судьбы). Платон в диалоге «Государство», где изображены мойры, сделал их богинями, поющими о настоящем (Клото), о прошедшем (Лахесис), о будущем (Атропос), «Государство» 617c.
[35] Knight, 1970: 67-69.
[36] Эсхил «Прометей прикованный» 209-10 и «Эвмениды» 1-8; Еврипид «Орест» 164; Страбон G422; Диодор 16.26; Плутарх «Моралии» 402d; Павсаний 10.5.5-6; Аполлодор «Мифологическая Библиотека» 1.4.1.3; Менандр Ритор p. 441 Spengel; Элиан «Различные повести» 3.1. Ср. Amandry, 1950: 201-14; Fontenrose, 1959 стр. 47-49 и 394-97; Clark 1968: 74; Price, 1985: 139-42; и, важно, Sourvinou-Inwood, 1987.
[37] Цицерон «О дивинации» 1.19.38, 1.36.79, 1.50.115, и 2.57.117; Диодор 16.26; Страбон C419; Валерий Максим 1.8.10; Лукан «Фарсалия» 5.132 и 165; Плиний «Естественная история» 2.208; Пс.-Лонгин 13.2; Плутарх «Моралии» 402b, 432c-38d; Павсаний 10.5.7; Дион Кассий 62.14.2; Пс.-Аристотель «Космология» 395b (I или II в.); Ямвлих «О египетских мистериях» 3.11; Иустин 24.6.9; Св. Иоанн Златоуст «IБеседы на первое послание к коринфянам» 29.1 (PC 61, p. 242); Ориген «Против Цельса» 3.25 и 7.3; Схолии к «Богатство» Аристофан 39.
[38] Старые результаты раскопок: см. Amandry, 1950: 214-30; и Fontenrose, 1978: 196-203. Новые: Hale, 1997; Я благодарю профессора Deborah Boedeker за внимание, уделённое моим исследованиям.
[39] Дети земли: Еврипид «Ифигения в Тавриде» 1259-82; дополнение не противоречиво; ср. Delcourt, 1955: 70-85. Земля в Додоне: Павсаний 10.12. Иустин Философ «Апология» 1.18. Ночь в Дельфах: Cхолии к Пиндару «Пифийские Оды» и Плутарх «Моралии» 566c.
[40] Страбон С642; Плиний «Естественная история» 2.232 (о сокращении жизни); Тацит «Анналы» 2.54 (Германик); и Ямвлих «О египетских мистериях» 3.11. Ср. Robert, 1954: 14—16; Robert и Robert, 1992: 286 87; Parke, 1985: 112-70 (стр. 137-39) и 245-46; Parke и McGing, 1988: 84-85; и Faraone, 1992: 61-64. Также Ninck, 1921: 47-99, о гадательных свойствах воды.
[41] Гасептон: Павсаний 3.12.8. Гайос: Плиний «Естественная история» 28.147 и Павсаний 7.25 (согласно которому, употребление бычьей крови было скорее испытанием целомудрености); ср. Ganschinietz, 1919: 2373; Parke и Wormell, 1956, 1: 18; Parke и McGing, 1988: 90 и 93; и Larson, 1995: 125-27. Фемистокл, предположительно, покончил жизнь самоубийством, выпив бычью кровь (Плутарх «Фемистокл» 31, и т.д.; ср. Lenardon, 1978: 194-200); о бычьей крови в некромантическом значении, см. Валерий Флакк «Аргонавтика» 1.730-38 и 816-26, и Главу 16. Олимпия: Павсаний 5.14.10.
[42] Dempsey, 1918: 5-6. Мундус: Magdetain, 1976: 109. Rohde, 1925: 23; см. также Brelich, 1958: 47; Bonnechere и Bonnechere, 1989: 293; и Bonnechere, 1990: 53-55; и Motte, 1973: 243 44; у Schachter, 1981-94, 3: 72. Walton (1894: 35) однажды сделал предположение, что Асклепий на самом деле был «духом земли». Эсхил «Семеро против Фив» 587.
[43] Goodison (впервые), опираясь на Branigan, 1993 и 1998.
[44] Гомер «Одиссея» 11.100-137; ср. Bouche-Leclercq, 1879-82,1: 334; CoMard, 1949: 23; и Johnston, 1999: 16. Силий Италик «Пуника» 13.497-515.
[45] Гомер «Одиссея» 10.493 95; «Илиада» 23.104. Для объяснения души в понимании Гомера, см. Bickel, 1925; Bohme, 1929; Rusche, 1930; Darcus, 1979; Bremmer, 1983 и 1994; Jahn, 1987; дальнейшая библиография в Heubeck и др., 1988-92,2:90. Гомер: Гомеровский Тиресий был спародирован Матроном в образе Клеоники, которой Персефона дала право говорить после смерти: см. Евстафий «Комментарии к Одиссее» 10.485, и Lloyd-Jones и Parsons «Supplementum Hellenisticum» F540.
[46] Гомер «Одиссея» 10.553 (Эльпенорова бездумность в жизни), 11.51-83 (смерть Элпенора; ср. Powell, 1977: 22), 11.141 54 (Антиклея; см. Агамемнон 11.390), и 11.541-67 (Аякс). В случае с Ахиллесом или Гераклом, нет упоминания о питье  крови (467-73 и 601-17), но это можно объяснить эллиптическим лечением.
[47] Вторая Nekuia: Гомер «Одиссея» 24.15-23, и др. Sourvinou-inwood, 1995: 76-94; ср. Rohde, 1925: 38; Vermeide, 1979: 9; Bremmer, 1983: 84; и Johnston, 1999: 8, и др.
[48] Audollent, 1904: №43 = Gager 1992: № 43; ср. Bravo, 1987: 199-200; Jordan, 1999: 118; также, для новых версий текста и толкования имён, Voutiras, 1998: 64-66 и 1999.
[49] Лукан «Фарсалия» 6.775-76.
[50] Про Лету, как уровень мира мёртвых, cм. Аристофан «Лягушки» 196; Платон «Государство» 621a, и т.д.; ср. Clark, 1979: 179-80. Мегапент: Лукан «Переправа» 28. У Силия Италика, только счастливым призракам с Елисейских полей разрешалось пить из Леты: «Пуника» 13.552-55. Диоген: Лукиан «Разговоры в царстве мёртвых» 13.
[51] Орфические листья: Bernand, 1991: 381-96, также см. Главу 8 и Главу 11. Лукан «Фарсалия» 3.28-29. Апулей «Метаморфозы» 2.29. Проперций 4.7, стр. 10 и 15-20. Стаций «Фиваида» 4.14.
[52] Эта поразительная работа рассматривает множество интересных вопросов о древних верованиях, касающихся призраков, в том числе физическом проявлении призраков непогребённых(10), предсмертных переживаниях (14), Аэндорской волшебнице (обсуждение в 15 продолжается) и вмешательства мучеников в мир живых (16).