cum tu affectavisti imperium super vita et morte, meminito quod tu es homo tantum.

орден хранителей смерти

Джейк Стреттон-Кент. Геософия: Гоэтическая галерея. Симпатия.

Вырежи этот знак на изумруде или рубине, ибо эти камни 
связывает с духами более тесная симпатия, в особенности 
же с духами Солнца, кои мудрее, дружелюбнее и лучше прочих. 
— «Истинный гримуар»

Учение о симпатии восходит к возвышенным представлениям о вселенной как едином живом организме, душа которого — Бог. Принцип симпатии — это центральный и всеобъемлющий принцип западной магии. Истоки его, возможно, следует искать в магии Египта, хотя схожие идеи встречаются и в других магических традициях по всему миру. Но самим термином «симпатия» и систематическим развитием этой концепции во всех областях западной магии мы обязаны древним грекам. Впервые сформулированный Парменидом, принцип симпатии занял ключевое место в философии Эмпедокла, сыграл центральную роль в учении стоицизма и был охотно принят и развит неоплатониками. Последнее обстоятельство сыграло особенно важную роль в истории западной магии. Теория и практика неоплатонической теургии, оказавшие огромное влияние на оккультную мысль Средневековья и эпохи Возрождения, основывались именно на принципе симпатии.

Согласно этому учению, вселенная целостна и едина. Однако греки признавали, что это единство состоит из различных частей, которые они называли стихиями, элементами, первоначалами или корнями. Все сущее во вселенной — будь то числа, боги, животные, растения или минералы, географические местности и так далее — образовано различными сочетаниями этих «корней», качества которых и определяют и сущность каждого данного предмета. Кроме того, любые два предмета, независимо от своего положения в пространстве, испытывают влечение друг к другу, если обладают общими качествами. Об этом прямо говорили и Плотин, и Ямвлих: вселенная — единое существо; части ее разделены в пространстве, но стремятся друг к другу в силу сродства своих природ. Одни части могут быть выше по природе, другие — ниже, но это ни в коей мере не умаляет их взаимного влечения.

В основе этой теории изначально лежало представление о четырех стихиях (элементах) и о принципах притяжения подобных качеств и отталкивания противоположных. Разумеется, эти четыре элемента не имеют ничего общего ни со стихиями в нынешнем понимании слова, ни с химическими элементами: скорее, они похожи на четыре состояния материи, как их понимает современная наука. То, что древние греки называли стихией Земли, — это не только земля или песок, но и все твердые тела вообще. Стихия Воды заключает в себе качества всех жидкостей, стихия Воздуха — всех газов, а стихия Огня — плазмы. Таким образом, стихии-элементы — это не объективные химические составляющие предметов, а их «субъективные» состояния, характеристики и особенности поведения.

Со временем классификация стихий усложнилась и стала более системной. Огню приписали качества тепла и сухости, Земле — сухости и холода, Воде — холода и влажности, Воздуху — влажности и тепла. Это означало, что Огонь роднит с Воздухом качество тепла, а с Землей — качество сухости. Воде — за неимением общих качеств — Огонь антипатичен.

Из этой теории следовал вывод, что религиозные и магические церемонии и подношения должны включать в себя материалы, в силу симпатии привлекающие богов или другие призываемые сущности: «Хорошо понимая это, теургическое искусство, открывшее таким образом в общей форме соответственно особенностям каждого бога подобающее для него вместилище, часто использует также камни, травы, животных, благовония и другие священные предметы, которые совершенны и богоподобны, чтобы затем осуществить с их помощью целостное и чистое восприятие богов. Следует отвергать не всякую материю, но только чуждую богам, а родственную им, напротив, нужно выбирать, ибо она способна гармонировать со строительством храмов, с установкой статуй и с обрядами жертвоприношений»[1]

Из этой теории симпатии, разработанной неоплатониками, выросло учение о соответствиях, лежащее в основе западной магии. Первоначальная классификация стихий со временем видоизменилась, расширилась и усложнилась, включив в себя планетные и зодиакальные символы. Однако простейшее подразделение на четыре стихии по-прежнему составляло основу более сложных классификаций, которые всегда можно свести к этой исходной системе, пусть и существенно упростив.

Кроме того, теория симпатии играет важнейшую роль в астрологической науке. У каждой планеты и у каждого зодиакального знака есть свои симпатии и антипатии. Характер любого сочетания планет и знаков определяется этими взаимоотношениями. На законах симпатии и антипатии основывается понятие гармоничных и дисгармоничных констелляций. А от характера планет и стихий, участвующих в данной конкретной констелляции, зависит результат толкования.

В сущности, астрология — это чрезвычайно сложная и изощренная экстраполяция теории божественных симпатий. И в этом нет ничего удивительного. Наука о влиянии звезд была известна и более древним культурам, таким как вавилонская и египетская, однако астрологию в том виде, в каком мы ее знаем сейчас, создали древние греки. Звездочеты Древнего Вавилона и Египта не строили личных гороскопов и не использовали привычную нам зодиакальную систему. Практически все основные понятия современной западной астрологии сформировались в эпоху эллинизма. И трудно переоценить то место, которое занимает астрология в системе гримуарной магии. Именно астрология служит самым неопровержимым доказательством того, что в основе гримуарной магии лежит греческая магическая философия, а вовсе не иудейско-христианская теология.

Эмпедокл

Эмпедокл из Акраганта (Сицилия) жил в V веке до нашей эры. Расцвет его деятельности пришелся приблизительно на 444 год до н.э. Самое знаменитое его изречение вспоминали, повторяли и переиначивали на все лады на протяжении многих столетий: «Бог есть бесконечная сфера, центр которой — повсюду, а поверхность — нигде». В историю философии Эмпедокл вошел как создатель учения о четырех стихиях, которое легло в основу теории о формировании вселенной силами Любви и Ненависти (Симпатии и Антипатии), или, как мы бы сказали сегодня, притяжения и отталкивания.

Законы симпатии и антипатии составляли важнейшую часть магической теории не только в древности, но и в Средние века, и в эпоху Возрождения. Плотин, основоположник неоплатонизма, отличал опирающуюся на эти законы симпатическую магию от гоэтии, которая в его время обесценилась и считалась низкой и недостойной. Признавала симпатическую магию и средневековая церковь. В эпоху Возрождения великие теоретики герметизма, такие как Мирандола и Корнелий Агриппа, прилагали все усилия, чтобы доказать, что практикуемая ими магия принадлежит именно к этой высокой разновидности магического искусства. Тем не менее, по словам Диогена Лаэртского, Горгий, знаменитый софист и ученик Эмпедокла, называл своего учителя гоэтом. Иначе говоря, учение о симпатии зародилось в русле гоэтии, когда та еще считалась почтенным и достойным родом магии.

Свое описание четырех стихий Эмпедокл облек в поэтичную, квазимифологическую форму:

Выслушай прежде всего, что четыре есть корня вселенной:
Зевс лучезарный, и Аидоней, и живящая Гера,
Также слезами текущая в смертных источниках Нестис[2].

Обычно этот фрагмент интерпретируют как указание на то, что Зевс тождествен Огню, Гера — Воздуху, Аидоней (Аид) — Земле, а Нестида — воде. Однако есть и другая точка зрения, возникшая еще в античности. Ее сторонники связывают Воздух с Зевсом, Землю — с Герой, Огонь — с Аидонеем и только Воду — по-прежнему с Нестидой. Нестида в других источниках не упоминается, но, судя по всему, это одно из имен Персефоны. Во-первых, по аналогии с первой парой (Зевс — Гера), она должна быть супругой Аида; во-вторых, буквальное значение имени Нестида — «не вкушающая пищу», а Персефона, похищенная Аидом, проливала слезы и отказывалась от пищи. Отождествление Нестиды с Персефоной принято и в академической среде; в частности, его придерживается Питер Кингсли, специалист по Эмпедоклу, сочетающий квалифицированный научный подход с искренним мистицизмом.

Другой фрагмент выдержан, скорее, в натурфилософских или научных терминах:

Сей беспрерывный размен никак прекратиться не может:
То, Любовью влекомое, сходится всё воедино,
То враждою Раздора вновь гонится врозь друг от друга.
Так, поскольку Единство из Многости вечно родится,
А разделеньем Единства опять совершается Многость, —
То возниканье в них есть, но нет в них стойкого века.
Но, поскольку размен сей никак прекратиться не может,
Вечно постольку они, неизменные, движутся в круге[3].

Далее Эмпедокл предвосхищает теорию вечного и нетленного космоса, развитую позднее мегарскими философами

Все те стихии равны и все одинако исконны,
Всякой, однако, и должность иная, и свойство иное:
В круговороте времен есть доля господства для каждой,
К ним ничто не прибавится, в них ничто не убудет:
Если бы гибли они беспрерывно, то их бы не стало,—
Что и откуда тогда бы вселенную снова воздвигло?

<…>

Ибо из них — всё то, что было, что есть и что будет,
Ибо из них — деревья, из них стали мужи и жены,
Дикие звери, и птицы, и в море живущие рыбы,
Также и боги из них, многочтимые, долгие днями[4].

Возникает искушение рассматривать эти элементы, персонифицированные в небесных и хтонических богах и богинях, как еще одну группу божеств, эквивалентную первородному племени кабиров.

Говорили, что учителем Эмпедокла был философ-пифагореец Телавг. Телавга называли сыном Пифагора, но кажется более вероятным, что речь идет не о родном сыне, а о посвященном преемнике. В этом случае Эмпедокл оказывается прямым наследником оккультной традиции, идущей от Пифагора. Впрочем, следует отметить, что в историях о жизни и смерти Эмпедокла фигурирует некое «письмо Телавга», или Иелавга, сына Пифагора, адресованное Филолаю, еще одному знаменитому пифагорейскому философу, который выдвинул своеобразную гелиоцентрическую теорию Солнечной системы и, возможно, сочинил те самые «Золотые стихи», авторство которых позднее приписали Пифагору. Так или иначе, Эмпедокл придерживался учения о переселении душ, восходящего к Пифагору, и других пифагорейских теорий, а также пользовался большим почетом среди поздних пифагорейцев. Сохранился фрагмент, в котором он перечисляет свои предыдущие воплощения:

Был уже некогда отроком я, был и девой когда-то,
Был и кустом, был и птицей, и рыбой морской бессловесной[5]

Подобные преображения (как и те, которые предание приписывает Пифагору)  напоминают о символах мистериальных культов. Душу, переселяющуюся из тела в тело и способную достичь божественности, Эмпедокл называл даймоном. Доддс предполагает тождество этого духа, обитающего в разных телах, с душой шамана, которая может отделяться от тела при жизни и переходить из одной инкарнации в другую. Первоначально считалось, что не всякая душа способна переселяться из тела в тело, но что именно таким способом маг сохраняет силу, накопленную в предыдущих жизнях. Нередко утверждают, что Пифагор заимствовал эту теорию из Индии, но никаких доказательств этому нет; местное ее происхождение представляется гораздо более вероятным. С учением о накапливаемых из жизни в жизнь знаниях и могуществе связан следующий фрагмент, в котором Эмпедокл, согласно традиции, описывает Пифагора:

Жил среди них некий муж, умудренный безмерным познаньем,
Подлинно мыслей высоких владевший сокровищем ценным,
В разных искусствах премудрых свой ум глубоко изощривший.
Ибо как скоро всю силу ума напрягал он к познанью,
То без труда созерцал любое, что есть и что было,
За десять или за двадцать провидя людских поколений[6].

Как уже отмечалось, Горгий, ученик Эмпедокла, называл своего учителя гоэтом, не вкладывая в это слово ничего предосудительного. Эмпедокл стяжал славу божественного мага и, судя по следующему фрагменту, сам считал себя таковым:

Други! о вы, что на склонах златого холма Акраганта
Град обитаете верхний, ревнители добрых деяний,
Злу непричастные, гостю почтенному кров и защита, —
Ныне привет вам! Бессмертному богу подобясь средь смертных,
Шествую к вам, окруженный почетом, как то подобает,
В зелени свежих венков и в повязках златых утопая.
Сонмами жен и мужей величаемый окрест грядущих,
В грады цветущие путь направляю; они же за мною
Следуют все, вопрошая, где к пользе стезя пролегает:
Те прорицаний желают, другие от разных недугов
Слово целебное слышать стремятся, ко мне обращаясь, —
Подлинно, тяжких страданий исполнена жизнь злополучных![7]

Другой дошедший до нас фрагмент прямо говорит о магических практиках:

Зелья узнаешь, какими недуги и дряхлость врачуют:
Только тебе одному я открыть это все собираюсь.
Ветров, не знающих отдыха, ярость удерживать будешь,
Что, устремляясь на землю, порывами пажити губят;
Если ж захочешь – обратное вновь их воздвигнешь дыханье.
Мрачного после ненастья доставишь желанное вёдро,
В летнюю засуху зелень питающий вызовешь ливень:
Хлынет потоками влага с эфирного неба на землю.
Даже усопшего мужа вернешь из чертогов аида![8]

Иными словами, Эмпедокл утверждал, что маг, понимающий силы элементов, может призвать дождь или засуху магическими песнопениями. Его ученики верили, что он может научить их, как поднять или прекратить ветер, как вызвать ливень или расчистить небо от туч, как защититься от болезней и старости и как воскрешать умерших. И примечательно, что воскрешение здесь описывается как возвращение из Аида — обратное путешествие души из загробного мира.

Не удивительно, что авторы позднейших трактатов по магии и каббале ссылались на Эмпедокла с огромным уважением. Корнелий Агриппа упоминает его в своей «Оккультной философии» несколько раз,  а знаменитый астролог и маг Михаил Шотландец (Микеле Скотто) цитирует его как одного из своих учителей. Прославленное изречение Эмпедокла о Боге как бесконечной сфере или окружности приводит аббат Тритемий. Упоминания об этом древнегреческом философе встречаются в трудах Джордано Бруно и Пико делла Мирандолы, а также в «Каббалистическом искусстве» Рейхлина.

В XIX веке последователи механистического рационализма создали чудовищно искаженную картину взаимоотношений между древнегреческой философией и магией, и избавиться от этой ложной концепции нелегко. Уже в XX столетии некоторые исследователи пытались — со своих рационалистических позиций — «обелить» Эмпедокла, изображая его бывшим магом, отрекшимся от заблуждений и обратившимся к науке. Другие, как Бертран Рассел, рассматривали его как ученого, на старости лет искавшего утешения в магической религии. Авторы подобных теорий всегда стараются сохранить лишь то, что им по вкусу, и сбросить со счетов то, чего они не одобряют. Однако во всех этих измышлениях нет нужды — и, более того, они не находят ни малейшего подтверждения в первоисточниках. Совершенно очевидно, что Эмпедокл совмещал в своей жизни несколько ролей. В качестве гоэта (возможно, последнего, кто носил это звание с гордостью) он был одновременно и поэтом, и прорицателем, и врачевателем, и натуралистом, и философом, и проповедником, и советчиком. Деятелей такого рода он описывает в своей поэме «Очищения» — и, вне сомнения, причисляет себя к ним:

После всего выходят из них пророки, поэты,
Или врачи, иль вожди для людей, населяющих землю,
И возрастают из них, как боги, обильны почетом…
…Купно с другими бессмертными стол и очаг разделяя,
Скорбей не зная людских, не причастны томящей кручине[9].

Поэзию Эмпедокла ценили столь высоко, что читали ее на Олимпийских играх наряду с сочинениями Гомера и Гесиода. Он был страстным противником тирании и выступал против аристократического строя в своем родном городе. Он основал школу риторики на Сицилии и умел успокаивать разум и смягчать телесные боли музыкой. Сохранилась знаменитая легенда о том, как он предотвратил убийство с помощью музыки:

…когда один юноша поднял меч [против судьи Анхита], <…> приговорившего к смерти его отца, <…> Эмпедокл <…>, имея под рукой лиру, изменил мотив и, исполнив какой-то успокаивающий и умиротворяющий напев, тотчас, как сказал поэт, влил «соку гореусладного, миротворящего, сердцу забвенье бедствий дающего» [Гомер, «Одиссея», 4.793—794] и спас своего гостеприимца Анхита от смерти, а юношу от убийства[10].

Владение подобной музыкальной магией приписывалось многим гоэтам и основателям мистерий.

Много смертей Эмпедокла

Обладая столь великим могуществом, Эмпедокл пришел к выводу, что достиг божественности уже при жизни. Сведения о смерти этого философа и о том, в каком возрасте он скончался, чрезвычайно противоречивы и представляют собой такую же смесь рационализаций с мистической символикой, что и предания о его жизни. Тем не менее, самые ранние из дошедших до нас рассказов приписывают ему физический переход с человеческого уровня на божественный. Одна из легенд гласит, что Эмпедокл — как и Пифагор — был воплощением бога-лучника Аполлона.

Все более поздние литературные источники, содержащие информацию об Эмпедокле, — как рационалистические, так и мистические или мифологические — производят впечатление неудачных попыток истолковать древние и уже не вполне понятные предания. Современные исследователи, разумеется, подходят к подобным материалам с осторожностью. Например, Чарльз Кан отказывается классифицировать Эмпедокла как шамана — на том основании, что мы не располагаем легендами о путешествии Эмпедокла в загробный мир и возвращении из мертвых. Бесспорно, осторожность в академических исследованиях полезна и необходима, да и термин «шаман» в контексте древнегреческой культуры не всегда уместен. Но, тем не менее, исключительная неоднозначность рассказов о смерти Эмпедокла наводит на интересные мысли. В этих рассказах сохранились явственные следы символики, типичной как для шаманизма, так и для греческих мистерий.

Гераклид, сообщив о бездыханной женщине и о той славе, которую стяжал Эмпедокл возвращением покойницы к жизни, говорит, что он совершал жертвоприношение близ Писианактова поля, созвав к нему некоторых друзей, среди которых был и Павсаний. После пира гости отошли отдохнуть в стороне, под деревьями ближнего поля или где кому хотелось, а Эмпедокл остался лежать, где лежал; когда же наступило утро и все встали, его уже не было. Стали искать, допрашивать слуг, те твердили, что ничего не знают, как вдруг кто-то сказал, что в полночь он услышал сверхчеловечески громкий голос, призывавший Эмпедокла, вскочил, увидел небесный свет и блеск огней, и больше ничего. Все были поражены; Павсаний вышел и послал лошадей на розыски, но потом велел всем отложить тревогу, ибо, сказал он, случилось такое, что впору лишь молиться: Эмпедоклу теперь надо приносить жертвы как ставшему богом[11].

Чье повеление передал Павсаний, не уточняется, но сам тон и дух его речи заставляют предположить, что он получил некое откровение или оракул. Далее Диоген сообщает:

Гиппобот уверяет, что, встав от застолья, Эмпедокл отправился на Этну, а там бросился в огнедышащее жерло и исчез — этим он хотел укрепить молву, будто он сделался богом; а узнали про это, когда жерло выбросило одну из его сандалий, ибо сандалии у него были медные. Но Павсаний с таким рассказом не согласился[12].

Многие авторы указывали, что эта версия восходит к недоброжелательному и рационализирующему пересказу более древних преданий. Напомним, что Деметра, отправляясь на розыски Персефоны, похищенной именно на Сицилии, зажгла факелы от огня Этны. Кроме того, непарная сандалия — символ Гекаты, тесно связанной с обеими этими богинями.

Диодор Эфесский тоже приписывает Эмпедоклу гибель в огне; однако в «письме Телавга» утверждается, что Эмпедокл поскользнулся, упал в море и утонул. Еще одна версия, приведенная у Диогена, принадлежит Деметрию Трезенскому: «…будто он, по Гомерову слову,

…к бревну потолка прикрепивши отвесную петлю,
Горло стянул, а душа изошла в чертоги Аида [“Одиссея”, XI.278]».

Вдобавок, Диоген упоминает предание, по которому Эмпедокл умер, упав с колесницы по дороге на какое-то празднество в Мессену: «…сломал себе бедро, от этого захворал и скончался <…>; гробница его находится в Мегарах». На какое именно празднество он ехал, не сообщается; быть может, то были торжества в память о Пелопсе, в мифах о котором фигурируют и падение с колесницы, и смерть от утопления? Местом смерти Эмпедокла одни версии называют Сицилию, а другие  — Пелопоннес (часть материковой Греции к югу от Истма). В частности, Пелопоннес указывается в версии с гибелью от падения с колесницы. В ходе колонизации между этой областью Греции и  Сицилией сложились тесные связи; так, на Сицилии были свои Мессена и Мегары, названные в честь пелопонесских городов.

В греческих Мегарах к тому времени уже была одна знаменитая гробница — усыпальница Мегарея, сына Посейдона. Рядом с захоронениями подобного рода обычно возникали оракульные святилища. Кроме того, в Мегарах почитали Аполлона в образе каменной пирамиды, чему находятся близкие параллели во фракийских культах. Эмпедокл идеально подходил на роль покровителя оракульной усыпальницы — как при жизни, в качестве прорицателя, так и после смерти, в качестве даймона при святилище. В некоторых подобных святилищах (например, Трофония) для получения ответа вопрошающий должен был совершить символическое путешествие в загробный мир и обратно. Но, как бы то ни было, литературная традиция приписывает Эмпедоклу (обогатившему оккультную философию учением о четырех стихиях) четыре рода смерти: от огня, от воздуха (повешение), от воды и от земли (падение с колесницы). Разумеется, предания о смерти Эмпедокла сочинены не им самим (точно так же, как рассказ о смерти Моисея в Пятикнижии написан не самим Моисеем), однако сбрасывать их со счетов не следует. Они отражают те верования и традиции, которым Эмпедокл следовал при жизни. А тем осторожничающим ученым он сам, пожалуй, мог бы ответить, что, вопреки их опасениям, ему все же довелось потолковать с Аидом и найти общий язык.

Стихия Ритуальная смерть Божество Божество (вариант)
Огонь Вулкан Зевс Аид
Воздух Повешение Гера Зевс
Земля Падение с колесницы Аид Гера
Вода Утопление Нестида Нестида

 

Стихия Сторона света Знак зодиака Имя короля стихии Варианты имени Род стихийных духов
Огонь Восток Овен Баэль Ориенс, Магоа Саламандры
Земля Юг Козерог Амаймон Гномы
Воздух Запад Весы Паймон Сильфы
Вода Север Рак Аритон Эгин, Гаап Ундины


Параллели из магических папирусов

Нижеследующий ритуал из магических папирусов имеет много общего с обрядами народной и гримуарной магии. Некоторые из таких параллелей выделены в цитате полужирным курсивом. После отрывка из папирусов я привожу для сравнения ритуал из гримуара «Кабалла Черной Курочки».

PGM XI.a 1—40

Старая служанка Аполлония Тианского. Возьми череп Тифона [т.е. осла] и начертай на нем кровью черного пса следующие знаки:

САБЕРРА (SABERRA)». Затем ступай в удобное место, на берег реки или моря или на распутье дорог, и в полночь зарой этот череп в землю, наступи поверх него левой ногой и скажи так:

«ЭРИФИЯ [более вероятно — ИЛИФИЯ] МЕРОПЭ ГЕРГИРО ХЕФИРА АНАПЕРУХ … ЛИРОФИЯ ГЕГЕФИРА ЛОЛИН ГУГОГЭ АМБРАХА БИ … ЭБИЛЭ МАРИФЕЯ МПРУХЭ АБЕЛЬ ЭФИРАО АП … ОХОРИЭЛА МОРЕФИРА ФЕХИРО ОСРИ ФОЙРА АМЕРИ … ФЕ. УФЕРА ГАРГЕРГИО ТИФЕМИМЭ МЕРАПСЕХИР АОРИЛ.

(ERITHYIA [EILEITHYIA] MEROPE GERGIRO CHETHIRA ANAPEROUCH … LYROPHIA ГЕГЕФИРА LOLYN, GOUGOGE AMBRACHA BI … AEBILE MARITHAIA MPROUCHE ABEL ETHIRAO AP … OCHORIELA MORETHIRA PHECHIRO OSRI PHOIRA AMERI … PHE UTHERA GARGERGIOTITHEMYME MERAPSECHIR AORIL).

Приди, явись, о богиня, именуемая Хозяйкой Дома [Нефтида]!»

Сказав это, увидишь восседающую верхом на осле женщину прелести необычайной, красоты небесной, невыразимо прекрасную и юную. Как только увидишь ее, поклонись с почтением и скажи: «Благодарю тебя, госпожа, за то, что явилась мне. Да буду я сочтен достойным в глазах твоих! Да будет благосклонно ко мне твое величество! И да исполнится все, о чем я тебя попрошу».

Богиня скажет тебе в ответ: «Что у тебя на уме?»

А ты скажи: «Мне нужна [от тебя] служба по дому».

Тут она сойдет с осла, сбросит свое прекрасное обличье и обернется старухой[13]. И старуха эта скажет тебе: «Я буду служить и угождать тебе».

Сказав это, богиня вновь облечется своей красотой, которую только что сбросила, и попросит, чтобы ты ее отпустил.

Но ты скажи богине: «Нет, госпожа! Ты будешь служить мне, пока я не получу ее[14]».

И лишь только богиня это услышит, она подойдет к той старухе, и вынет у нее коренной зуб, и вырвет зуб у своего осла, и даст тебе оба зуба; и после того старуха уже не сможет уйти от тебя, если только ты сам ее не отпустишь. И с того часа ты обретешь великие блага в изобилии, ибо она будет исполнять все, чего только пожелает твоя душа. И будет охранять все твое имущество и, среди прочего, дознаваться, не злоумышляет ли о тебе кто-нибудь.

И будет доносить тебе обо всем, и никогда тебя не покинет: столь велика будет ее благосклонность к тебе. Впрочем, если ты пожелаешь, то есть способ отпустить ее (но ни в коем случае этого не делай!) Возьми ее зуб и зуб того осла, разведи костер и брось в огонь, и та старуха возопит и исчезнет бесследно. Даже и не думай о том, чтобы отпустить ее, ибо вновь призвать ее невозможно.

А для того, чтобы отпустить богиню, когда та оставит старуху служить тебе, скажи так: «МЕНЕРФЕР ФИЭ ПРАХЕРА ЛИЛОРИ МЕЛИХАРЭ НЕХИРА (MENERPHER PHIE PRACHERA LYLORI MELICHARE NECHIRA)». Когда старуха услышит эти слова, богиня сядет на осла и удалится.

Филактерии для этого обряда: череп осла. Укрепи ослиный зуб серебром, а зуб старухи — золотом, и носи их с собою всегда; и если сделаешь это, старуха не сможет тебя покинуть. Этот обряд проверен на деле.

Ближайшую параллель этому ритуалу составляет, пожалуй, обряд достижения невидимости, описанный в «Истинном гримуаре»[15] и  в «Каббале Черной Курочки», хотя читатели, знакомые с гримуарной магией и народными магическими традициями, наверняка припомнят и другие подобные методы.

Каббала Черной Курочки, именуемая также Тайною Черной Курицы

Найди черную курочку, которая еще никогда не неслась и к которой не приближался ни один петух, и возьми ее так, чтобы она при этом не закудахтала. Это следует сделать в одиннадцать часов вечера. Когда курочка уснет, схвати ее за шею и сдави так, чтобы она не смогла издать ни звука. Затем ступай по большой дороге на перекресток двух дорог и там, ровно в полночь, начерти круг кипарисовым жезлом; встань в центре и разрежь тело курочки пополам, трижды повторив эти слова: «Eloim, Essaim, frugativi et appelavi» (искаж. лат. «Элоим, Эссаим, приди с миром и говори со мной»).

Затем повернись лицом к востоку, преклони колени и вознеси молитву. Исполнив это, прочти Великое Воззвание, и тогда пред тобою явится нечистый дух, облаченный в алый плащ со свинцовым блеском, желтый сюртук и штаны водянисто-зеленого цвета. Голова у него будет как у собаки, уши — как у осла, и на голове — два рога; ноги же будут как у коровы. Он спросит, чего ты желаешь. Скажи ему, что тебе угодно более всего на свете, ибо он будет не способен тебе отказать и сделает тебя пребогатым, а значит, и счастливейшим из смертных[16].

Отношения между Нефтидой и старухой в первом из описанных обрядов — яркий пример самой идеи, на которой основываются обращения к демону с просьбой о фамильяре (точнее говоря, паредре, или магическом помощнике), одновременно и связанном с ним, и отдельном от него. Место проведения ритуала — на распутье дорог — чрезвычайно характерно для этого рода магии и свидетельствует о том, что магические традиции Средневековья и Нового времени сохранили некоторые связи с магией античности. И даже заключительная фраза ритуала, описанного в папирусах (заверение в том, что этот обряд проверен на деле), выглядела бы совершенно уместно и в каком-нибудь средневековом гримуаре (см., например, «Книгу Тайн» Альберта Великого и другие источники).

Геката и дактили в магических папирусах

Истоки обряда, описанного в PGM LXX.4—25, очевидным образом следует искать в мистериальной культовой практике. Редактор магических папирусов, Ганс Дитер Бец, посвятил этому обряду отдельную статью. Он датирует его концом III или началом IV века н.э. и обнаруживает в нем элементы мистериального ритуала катабазиса. Как и подобает ритуалу катабазиса, обряд начинается со спуска в пещеру, которую, разумеется, можно сравнить с пещерами в прорицалище Трофония и других некромантейонах и даже с гротом Митры.

При этом ритуал из папирусов озаглавлен как «Заговор Гекаты Эрешкигаль от страха перед наказанием [в загробном мире]». Уже одно это свидетельствует о его эсхатологической подоплеке. Ритуал содержит немало интересных подробностей и, в том числе, описание двух аутентичных защитных жестов. Он предваряется двумя краткими заклинаниями (PGM LXIX.1—3 и PGM LXX.1—4), содержащими схожие словесные формулы. В первом из них предписывается повторить дважды слово ФНУНЕБЕЭ (PHNOUNEBEE), а затем сказать: «Дай мне свою силу, ИО АБРАСАКС, дай мне свою силу, ибо я — АБРАСАКС», — и повторить всю эту формулу целиком семь раз, держа большие пальцы поднятыми кверху. Второе заклинание, от которого, по-видимому, сохранился только фрагмент, описывается как «филактерия и заговор на победу»: «АА ЭМПТОКОМ БАСИМ (EMPTOKOM BASYM), защити меня». Далее следует, собственно, ритуал, в начальных строках которого указывается, что оператор должен отождествиться с Эрешкигаль (которая в тот период, в свою очередь, отождествлялась с Гекатой), «поднявшей большие пальцы вверх» (уже знакомый нам жест). Эту формулу магу или посвященному предписано использовать при встрече с хтоническим духом в подземном мире. Если «он», то есть дух, все равно приблизится, не испугавшись вышеприведенной формулы и жеста, то маг должен совершить другой магический жест, а именно — взяться за свою правую пятку. Далее следует дополнительная процедура — перечисление символов Гекаты: дева, собака, змея, венок, ключ, жезл глашатая, золотая сандалия. Очевидно, что всё это — символы из мистериальных обрядов, и все они неоднократно встречаются в других ритуалах из папирусов.

Далее следует заклинание, вызвавшее особый интерес у Г.Д. Беца и чрезвычайно важное для нашего исследования. В нем использованы один из вариантов «эфесских письмен» и утверждение о том, что заклинатель прошел посвящение, спускался в подземные палаты дактилей и созерцал там святые вещи (вышеупомянутые символы Гекаты). Эту формулу предписывается произнести на перекрестке дорог, и хотя под таковым может пониматься и обычный земной перекресток, он, тем не менее, отождествляется с перекрестком в стране Аида. Далее следует очень характерное указание: «…повернись и беги», — то есть, уходи не оглядываясь. Контекст обряда здесь резко меняется, а вместе с ним меняется и пол потенциально опасного духа. «…ибо она является в подобных местах», — поясняется в тексте, и становится понятно, что речь идет о Гекате.

Затем приводится дополнительное указание, по-видимому, относящееся к той же формуле: если произнести ее поздно ночью, загадав вопрос, то во сне получишь на него ответ. А затем следует еще одно ее применение, более серьезное: если какой-нибудь подземный дух увлечет тебя навстречу смерти, то прочитай эту формулу, одновременно рассыпая кунжутные семена, и ты будешь спасен. В подобной ситуации может оказаться и шаман, путешествующий по нижнему миру, и дух умершего, который при жизни был посвящен в мистерии и обрел тайное знание.

Все эти формулы предназначены для применения в подземном мире, хотя на первый взгляд служат различным целям. Далее описывается еще один ритуал, в котором тоже явственно распознается символика Гекаты: следует вылепить лепешку из лучших отрубей, сандалового дерева и самого острого уксуса, какой только удастся раздобыть, и написать на ней имя жертвы. При этом оператор должен смотреть на некий колдовской свет, повторяя имя Гекаты (хотя, вероятнее всего, подразумевается, что надо повторять магическую формулу, приведенную в начале обряда: «ФОРБА ФОРБА БРИМО АЗЗИЕБИЯ [PHORBA PHORBA BRIMO AZZIEBYA]»). После этого следует добавить просьбу о том, чтобы жертва лишилась сна. Несмотря на отсутствие дальнейших указаний, вполне очевидно, что лепешку следует оставить на перекрестке как ритуальное подношение. На это указывает и общий контекст ритуала, и ее сходство с лепешками, предназначенными для Кербера. Далее приводятся и другие защитные формулы, одну из которых предписывается произносить «через два ножа» (что вызывает в памяти магическое применение мечей в балканских ритуалах, имеющих схожее мистериальное происхождение).

Эта подборка защитных формул чрезвычайно интересна во многих отношениях. Формула «АСКЕЙ КАТАСКЕЙ (ASKEI KATASKEI)», как и следовало ожидать, соотносится с дактилями, но вдобавок именуется «орфической», что весьма необычно. С моей точки зрения, это вовсе не означает — и попросту не может означать, — что она служит для инвокации Орфея, как предполагает Джордж Лак в книге «Arcana Mundi». Скорее, в этом просто отразилось древнее представление о том, что обряды дактилей подпадают под покровительство Орфея или, как мы бы могли сказать сейчас, относятся к орфической школе.

На практическом уровне очевидно, что и эта формула, и перечисление символов Гекаты (восходящее к некоему ритуалу посвящения) используются здесь как приемы магической защиты в разнообразных ситуациях, связанных с подземным миром. Кроме того, предписание «уйти не оглядываясь» перекликается и с мифом об Орфее, и с описанием магического обряда, который провел Ясон, чтобы добыть золотое руно. Не вызывает сомнений, что всё это — аутентичные и широко известные в свое время жесты и методы, применимые и в современной практике.

Вышеперечисленные символы Гекаты упоминаются в папирусах неоднократно и в различных контекстах. При этом на первый план выступает некая женская и лунная фигура, уравновешивающая солярно-пантеистическое божество (Абраксаса, Гелиоса-Эона и т.п.). Один из подобных текстов (PGM VII.756—794) требует особого внимания. Он содержит перечень из четырех звуков и двадцати восьми символов. Количество символов предполагает произведение четырех и семи, где семь — количество планет или гласных букв греческого алфавита. По содержанию инвокация обращена к лунно-пантеистической богине, выше которой стоит только сотворивший ее ИАО. Она — «госпожа всего мира». Двадцать восемь символов перечисленные в тексте, соотносятся со стоянками Луны, названия которых я позволил себе заимствовать из гримуарной традиции (с некоторыми дополнениями). Заключительные семь символов отличаются от остальных, так как не имеют отношения к животным, поэтому я взял на себя смелость дополнить их символическими животными из близких по содержанию ритуалов, встречающихся в папирусах. В результате получилась система, способная несколько упростить работу с лунными стоянками.  Волноваться по поводу того, что я допустил ошибки в соответствиях, не стоит: лунные животные, в сущности, взаимозаменяемы по своему символическому смыслу, и «правильного» их порядка попросту не существует. С таким же успехом — по примеру других лунных ритуалов — можно использовать всего четыре группы по семь любых лунных животных в каждой.

Ассоциация лунных стоянок с арабской астрологией — это всего лишь распространенное заблуждение. В этом отношении, как и во многих, многих других арабы всего лишь заимствовали и развили эллинистическую традицию. Однако остается вопрос: откуда систему лунных стоянок взяли греки? Исследователи уже установили, что к халдейской традиции она не имеет отношения. Так что наиболее вероятный источник этой системы — индийская астрология, в которой лунные стоянки учитывались еще с ведических времен. У индийцев их заимствовали астрологи эллинистической эпохи, а у тех, в свою очередь, — современные западные астрологи. Тропическая астрология, в которой за точку отсчет принимается нулевой градус Овна, — не единственная возможная система для работы со стоянками, но здесь мы используем именно ее как самую простую. Она вполне согласуется и с гримуарной традицией, и с современными астрологическими методами. Поэтому отказ от индийской сидерической системы в данном случае вполне оправдан: в своей области она весьма эффективна, но не вписывается в синкретическую традицию, которую мы рассматриваем в этом исследовании.

Астрологическая магия и боги

Халдейский пантеон Олимпийский пантеон Римский пантеон Гоэтический подтекст
Ниниб Кронос Сатурн Дионис-Хтоний
Мардук Зевс Юпитер
Нергал Арес Марс
Шамаш Гелиос Сол Дис-Патер
Иштар Афродита Венера
Набу Гермес Меркурий
Син Селена Лýна Персефона


Лунные соответствия между символами из магических папирусов, духами «Истинного гримуара» и духами кимбанды

Куспиды (начальные точки) лунных стоянок Символические животные из магических папирусов Духи «Истинного гримуара» Духи кимбанды, соответствующие духам «Истинного гримуара»
0° Овна Вол Люцифер Эшу Люцифер
12° Овна Гриф Сатанахия Эшу Марабу
25° Овна Бык Аглиарепт Эшу Мангейра (Эшу Мангового дерева)
8° Тельца Скарабей Тархимах Эшу Транка-Руас (Эшу, Закрывающий Пути)
21° Тельца Сокол Флерути Эшу Тирири
4° Близнецов Рак Бельзебут Эшу Мор
17° Близнецов Пес Саргатанас Эшу Велуду (Эшу-Бархат)
0° Рака Волк Небирос Эшу дус Риус (Эшу Рек)
12° Рака Змей Астарот Эшу Рей дас Сети Энкрузильядас (Эшу-Король Семи Перекрестков)
25° Рака Конь Скирлин Эшу Калунга (Эшу-Кладбище)
8° Льва Коза Клаунех Эшу да Педра Негра (Эшу Черного Камня)
21° Льва Аспид (или царский урей) Мусисин Эшу да Капа Прета (Эшу Черный Плащ)
4° Девы Молодой рогатый козлик Бехауд Эшу дус Вентус (Эшу Ветров)
17° Девы Козел Фримост Эшу Кебра-Галью (Эшу, Ломающий Ветви)
0° Весов Кинокефал (бабуин) Клепот Эшу Помба-Жира, Помба-Жира Райнья да Прайя (Королева Побережья)
12° Весов Кошка Киль Эшу Сети Кашоэйрас (Эшу Семи Водопадов)
25° Весов Лев Мерсильд Эшу дас Сети Крузес (Эшу Семи Крестов)
8° Скорпиона Леопард Клистерт Эшу Тронкейра
21° Скорпиона Мышь-полевка Сирхад Эшу дас Сети Поэйрас (Эшу Семи Прахов)
4° Стрельца Олень Хиепакт Эшу дас Матас (Эшу Лесов)
17° Стрельца Полиморф (драконесса) Хумотс Эшу дас Сети Педрас (Эшу Семи Камней)
0° Козерога Дева (Кобыла) Сегал Эшу Жира-Мунду (Эшу-Мировращатель)
12° Козерога Факел (Собака) Фруциссьер Эшу дус Семитериус (Эшу Кладбищ)
25° Козерога Молния (Волчица) Гуланд Эшу Морсегу (Эшу Летучая Мышь)
8° Водолея Гирлянда (Корова) Сургат Эшу дас Сети Портас (Эшу Семи Дверей)
21° Водолея Кадуцей (Верблюд) Мораил Эшу да Сомбрас (Эшу Теней)
4° Рыб Дитя (Голубь) Фрутимьер Эшу Транка-Тудо (Эшу, Закрывающий Всё)
17° Рыб Ключ (Сфинкс) Юктигарас Эшу Мараба

Jake Stratton-Kent (c)
Перевод: Анна Блейз (с)

Сноски:

[1] Эмпедокл, «Очищения», здесь и далее цит. в пер. Г. Якубаниса.

[2] Эмпедокk, «О природе».
[3] Эмпедокл, «Очищения».
[4] Ямвлих, «О Пифагоровой жизни», XXV.113, пер. И. Мельниковой.
[5] Диоген Лаэртский, «О жизни философов», кн. VIII, «Эмпедокл»,  пер. М. Гаспарова.
[6] Там же.
[7] Ямвлих, «О египетских мистериях», V.23, пер. И. Мельниковой.
[8] Эмпедокл, «О природе», здесь и далее цит. в пер. Г. Якубаниса.
[9] Там же.
[10] Эмпедокл, «Очищения», здесь и далее цит. в пер. Г. Якубаниса.
[11] Там же.
[12] Там же
[13] С этого момента богиня раздваивается, представая одновременно в образах старухи и красавицы.
[14] Т.е. старуху.
[15]  Истинный гримуар. Красный дракон. М.: Ганга, Телема, 2012, сс. 81—82.
[16] Ср.: там же, с. 108.